Князь Владимир

Он приставил кончик сабли к белому горлу. Сзади вскрикнул печенег:

– Не убивай парня!"

"Голос бы просящий, голос побежденного. Владимир мгновение смотрел в чистые глаза вятича, тот ответил мужественным взором. В глазах молодого богатыря были вызов и презрение к смерти.

– Дурак, – сказал Владимир тихо.

Он внезапно ударил рукоятью в висок. Парень безжизненно завалился набок. Владимир отпрыгнул, держа саблю наготове. Печенег поднялся, его шатало, обеими руками хватался за грудь. Закашлялся, выплюнул темно-красный сгусток крови с белым камушком зуба.

– Сними с него доспехи, – велел Владимир холодно.

Сердце трепетало, он боялся спугнуть удачу. Печенег потрогал юного друга, тот не шевелился, но печенег вздохнул с облегчением: жив все-таки, снял пояс, начал стаскивать сапоги, панцирь.

Олаф сбросил лохмотья. Печенег оглянулся на его могучую фигуру, на миг даже задержал дыхание. Викинг был великолепен в своей грозной мощи, а его выпуклые мышцы были покрупнее, чем у поверженного, да и у самого печенега.

– Если не поединщик, – пробормотал печенег смятенно, – тогда кто же?

– Снимай, пока тот не очнулся, – напомнил Владимир.

Печенег нехотя кивнул, здравую мысль надо принимать даже от врага, торопливо стаскивал с молодого соратника доспехи и одежду. Тот застонал, когда печенег стянул второй сапог. Вопросительно оглянулся на Владимира. Тот буркнул:

– Ладно, не срами парня. Оставь одежку.

Олаф сказал предостерегающе:

– У тебя на заднице дыра! Я все смотрю, смотрю, а потом и…

– Нашел куда смотреть, – огрызнулся Владимир.

– Смотри, твои портки, – буркнул Олаф.

Он уже напялил на себя одежку киянина, застегнул на поясе широкий ремень с длинным ножом, а также перекинул через плечо перевязь с богатырским мечом. Сам киянин все еще лежал поперек дороги. Теперь в одном исподнем белье. Печенег придержал вятича, тот пытался подняться, мотал головой. Печенег оглянулся на Владимира:

– Кто вы?

– Вы добудете еще и коней, и хорошие мечи, – ответил Владимир.

Он вскочил на коня печенега. Конь захрапел, раздувая ноздри, Владимир с силой сжал колени. Он чувствовал чудовищные глыбы мышц, давил изо всех сил, давая ощутить и свою силу. Второго коня ухватил за повод. В глазах Олафа было сильнейшее беспокойство.