Князь Владимир

Но чем-то она сильна, если столько народов уже ее приняли.

– Может быть, – сказал он осторожно, – что у нас богов много, но Христос один? Или что-то странное в трех лицах?

Сувор принес две чашки горячей кавы, медовые соты на широком блюде. Борис неспешно отхлебнул, прислушался, кивнул удовлетворенно:

– Хорошо заваривает… Это тоже надо уметь. Княже, наша старая как раз и была в единого бога Трояна. В дальних землях до сей поры только ему требы справляют, жертвы приносят. Троян – это трое в одном. Солнце – это Ян, а три Яна – три Солнца, от взора которых ничто не укроется: ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем… Бог Солнца тройной, триединый, словно три бога в одном, но это не три бога, а трое в одном: отец, сын и светлая душа!

– Не понял, – признался Владимир.

Он ощутил, как от напряжения заныли виски. – У бога Триглава тоже три головы, и он тоже бог солнца. Головы его означают три царства: небо, земля, подземный мир… Так?

– Наши западные братья… как и все полабы, дают такое толкование нашему солнечному богу.

Но мы знаем древнюю мудрость, а она гласит: в словах «Троян» – это бог всех восточных славян, «Триглав» – это полабский, «Тримурти» – бог индусов, куда его занесли наши предки во время великого похода в Индию, – во всех этих словах главное – три. Три, ибо солнечная сила бога во всех трех временах года: весне, лете, зиме!

– Понятно, – согласился Владимир. – А кто из этих богов главный?

– Ты не понял, – сказал Борис сожалеюще. – Бог един в трех лицах! Бог-отец, бог-сын и бог-душа.

Зовут их: Правь, Явь и Навь. Явь находится посредине, в его власти весь видимый мир, Правь правит справа, а Навь – слева…

– Навьи отмечаем для Нави?

– Да, они угодны ему, ибо он смотрит за потусторонним миром. Ревниво следит, чтобы живые не забывали предков своих… И Правь, и Навь зрят за ушедшими на покой, павшими в битвах. Только лишь Правь отбирает в вирий, а Навь – в подземный мир…

– Спасибо за великую мудрость, – сказал Владимир хмуро. – Ладно, Борис. Буду думать.

Что-то во мне происходит… Что, еще не понял.

Борис допил каву, поднялся:

– Думай, княже! От твоего думанья зависит очень многое. Даже страшно.

Глава 32

Он в самом деле думал. Когда от крепкой кавы затошнило, похрустел малосольными огурцами, снова разжег жажду. Под утро лег, долго ворочался с боку на бок. Возбужденный мозг не давал уснуть. Лихорадочные мысли проносились кусками, сцеплялись самым нелепым образом, проплывали вверх ногами, будоражили.