Вперед, в дозоры, в Передовой полк самый дальний! Вперед, и чтобы глаза мои тебя не видели!
– Это как? – не понял Зверев. – Это я один, что ли, полк изображать буду?
– С холопами иди!
– Это тоже не полк, это полусотня получается. Ты хоть родичей со мной пошли, ополчение Великолукское.
– Быть посему!
– Почему Сакульский в старших?! – моментально вскинулись Федор Друцкий и еще двое бояр из ополчения. – Он Лисьин по рождению, негоже его с урожденными князьями ровнять!
– Не дуркуй!! – вспылив, стукнул кулаком по подлокотнику Иоанн.
– Я так велю! Такова моя воля!
Ополченцы тут же стушевались и начали выбираться из присмиревшей от царского гнева толпы. Дальнейшие споры их уже не касались.
– Не грусти, Федор, – попытался обнять друга князь. – Зато теперь мы, считай, с Воротынскими и Нащокиными уравнялись. У них полк, и у нас полк. Они первый и второй воевода, и мы первый и второй.
– Не по праву ты выше меня сел, Андрей. Княгиня Полина из рода старшего выходит, да по отцу от ветви нашей младшей идет.
Стало быть, и потомки родителей ее младше числятся. Сын бы ниже был, а ты, муж ее, князь, равным сыну идешь…
– Оно верно, что не по праву, – не стал вступать на скользкую и непонятную стезю Зверев. – По воле государевой. Нечто ты и с царем спорить станешь? Пошли лучше вина сладкого выпьем. Я угощаю. Ты вино горячее когда-нибудь пробовал?
Споры о местах длились не до темноты, как предполагал боярин Лисьин, и даже не весь день. Они шли целых четыре дня! Только к вечеру восемнадцатого марта наконец распределились все места по положенному старшинству, по заслугам и знатности князей и бояр.
Причем в результате споров двое князей даже плакали прилюдно, а один собрался ехать и немедля от позора в монастырь постричься. Насилу удержали.
Как правило, подобные споры длятся не так долго, день-два. Но перед обычным походом подьячие заранее составляют «разряд»: список всех воевод, что для дела ратного вызваны, с родословными и постами прежними.
А иногда даже для бояр – до сотников по полкам «разряды» делаются. Но и там никогда не обходится без челобитных и обиженных. Ныне же Русь по тревоге внезапной исполчалась, примчались все, кто смог – вот и не оказалось в руках царских заветного списка, на месте споры решать пришлось.
Девятнадцатого марта, рано поутру, половина великолукского ополчения первой выехала из лагеря и спокойным шагом двинулась вниз по Волге.
