– Султан потребовал от Девлет-Гирея защитить Казань и начать войну с Московией, едва та попытается завладеть мусульманской твердыней на Волге.
– И что? Крымчаков мы, что ли, не видели? Да я один уже с десяток нарубил!
– Кажется, вы меня не понимаете, князь, – потер виски Ральф Тюрго. – Повторяю: верный вассал османского султана крымский хан Девлет-Гирей прямо сейчас идет в наступление на русские рубежи. Это десятки тысяч татарской конницы, несколько тысяч янычар и тридцать пушек для осады городов. Вы меня понимаете? Янычары, лучшая пехота Европы, перед которой не смогли устоять ни французские рыцари, ни немецкие ландскнехты, ни фряжская пехота.
Тридцать мощных орудий. Двадцать или тридцать тысяч конников.
– Да, это серьезно, – признал Зверев. – Но татарам еще ни разу не удавалось выстоять в поле перед русской конницей."
"– Какой конницы, князь? Я ведь сам читал царский приказ об исполчении боярства. Государь повелел подниматься в седло всем!
– О, Господи! – На князя Сакульского словно опрокинули чан колодезной воды.
Ноги подкосились, он рухнул на табурет и схватился за голову.
Царь Иоанн Васильевич по его, зверевскому, совету собрал в кулак все русские силы для удара по Казани. Все, совершенно все, до последнего новика. Сейчас в России войск не было. Нигде. Никого. Она лежала на пути любого сильного ворога обнаженная и беззащитная, словно распятая на кресте.
– Они ударят с юга, – словно вколачивая последние гвозди в крышку гроба, безжалостно продолжал шведский посланник. – Ударят на Тулу или Рязань, вырежут эти города и пойдут в глубь страны, сжигая на своем пути все селения и истребляя людей.
Коннице до Москвы всего десяток дней хода. Там, у Казани, вы еще даже не узнаете о нападении, а ваша столица уже перестанет существовать. Новгород и Псков станут вотчиной князя Старицкого, Смоленск отойдет Польше, а все прочие земли превратятся в пустыню, принадлежащую Сулейману Великолепному.
– Проклятие… Зачем ты мне все это рассказываешь, барон?
– Я видел на Балканах, как легко османы опрокидывают границы христианских государств, сносят города и превращают людей в вечных рабов, князь.
Русь, надо признать, не самый спокойный сосед. Но уж лучше Русь, чем Османская империя. Да и князь Старицкий тоже не подарок.
– Откуда ты все это знаешь, барон?
– Со мной поделились, Андрей Васильевич. В католической Европе, знаете ли, ортодоксальная Русь не пользуется большой любовью. Все посланники знают сию тайну и тихо радуются ей по своим домам.
