Поневоле захотелось Андрею одеть и своих холопов в броню, покамест уложенную на заводных в чересседельные сумки. Кстати, у всех новоприбывших у седел щиты имелись.
– Здрав будь, боярин, – остановил первого встречного служивого Андрей. – Как государь?"
"– Все в руках Божьих, – перекрестился тот. – Ныне перед полуднем отец Михаил причастил его и исповедовал, духовную при нем Иоанн совершил. Все же сыну свому хворому оставить желает. Советам не внемлет…
– Отец! – оглянулся на Василия Ярославича Зверев и побежал вверх по ступеням.
Лисьин оставил при лошадях пятерых человек, с десятью заторопился вслед за князем.
Рындами при дверях стояли бояре Аскольский и Диров из братчины. Это радовало – значит, власть дьяка Кошкина еще не кончилась. Правда, на несколько ступеней ниже маячили пятеро незнакомых вояк. И это уже тревожило. Так что десяток холопов за спиной гостя оказались весьма кстати.
– Здрав будь, княже, – кивнули Андрею рынды, с боярином же они по очереди обнялись. Дисциплина среди телохранителей, судя по всему, хромала на все четыре ноги.
Вслух князь, правда, ничего не сказал. Дождался Василия Ярославовича, вошел внутрь, миновал гостиные и боярские горницы, повернул на половину царских покоев – но в думской светлице дорогу ему преградили семь служивых в дорогих суконных ферязях, шитых золотом и самоцветами.
– Вы куда, добры люди? – решительно положили они ладони на рукояти сабель. – Далее никому ходить не велено.
– Это кто вам такое сказал, ребята? – громко хмыкнул Зверев и тоже сдвинул вперед рукоять клинка.
– Недужен государь, княже, – узнал Сакульского крайний из бояр. – Не велено тревожить. Никому. О том и писарь его Адашев сказывал, и боярин Иван Кошкин то же повелел, и царевна Анастасия просила, и князь Владимир Андреевич повелел.
Список оказался исчерпывающим на все случаи жизни. И для подьячих из приказов, и для просителей, и для родичей, и для бояр, и для верных людей, и для изменников. Рынды, что за спинами этих «патриотов» охраняли двери покоев, Андрея и его отца наверняка бы пропустили – но до рынд еще следовало дойти.
Прорваться… Но не затевать же сечу в царском дворце? К тому же служивых и обвинить толком не в чем: они выполняют государев приказ, помогают покой царский стеречь.
Похоже, и сторонники, и противники князя Старицкого имели твердое указание чужих к месту событий не допускать. А потому в покои не попадал никто вообще.
Князь Сакульский отступил, немного подумал.
– В Грановитые палаты у государя отдельные двери имеются.
