Может это шутка, что жить ему осталось не больше двух-трёх месяцев? Вся надежда на этот переход в один конец… Может смерть лучше этого похода в неизвестность? Сам Михайло Потапыч не знал, что выбрал бы …
В коридоре он, всё ещё задумчивый, столкнулся с Александром Петровичем и ухватил того за локоть раньше, чем тот успел позвать мальчика. Покачал головой.
— Ему сейчас лучше побыть одному.
Александр глянул поверх плеча Михаила и кивнул.
— Опять вспомнил прошлое?
— Кажется, он о нём и не забывал. К тому же, похоже, у него очередной приступ.
Честно говоря, я не знаю, что с этим делать. — Михаил покачал головой.
— Приступ? Может к врачам…"
"— Ты прекрасно знаешь, что они скажут. Саш, ему уже не помогает лекарство и обезболивающее не действует, а переходить на что-то более сильное он отказывается категорически. Честно говоря, я не представляю, как он терпит. Надо поскорее перестать его мучить!
Александр вздохнул.
— Это я и без тебя знаю. Сегодня будет очередное собрание. Врачи ещё месяц-два обещают…
Михаил хотел ещё что-то спросить, но глянул на лицо друга и передумал.
Только ободряюще хлопнул по плечу.
— Держись. Ему намного хуже, чем тебе.
— Он гораздо сильнее меня, Миш… Гораздо…
Глава 2
Ровно в шесть Володя прошёл через просторный холл, уставленный огромными бадьями с небольшими деревьями, и вошёл в кабинет. Здесь уже собралось и руководство проекта, и куратор — Александр Петрович, и учёные. Похоже, ждали только его. Володя сделал вид, что не заметил, как Александр Петрович глянул на часы и хмыкнул, прошёл к своему креслу и сел.
Виталий Дмитриевич, «директор всего этого балагана», как любил говорить куратор, откинулся на спинку большого чёрного кресла, снял очки и соединил перед собой кончики пальцев.
— Итак, дамы, господа, прошу. Кто первый?
Поднялся мужчина в белом халате с красивой окладистой бородой. Откашлялся.
— Прошу прощения. Вчера я положил Виталию Дмитриевичу доклад, в котором объяснил, что время подходит…
Взрослые посмотрели на Володю тем взглядом, который он ненавидел больше всего — сочувствующим.
Он опустил голову и сжал кулаки под столом, чтобы этого никто не заметил.
— Продолжайте, Иннокентий Павлович.
— Ага. Так вот, по словам врачей у нас осталось не больше двух месяцев. Два месяца — крайний срок, дальше мальчик уже не сможет ходить и начнёт быстро терять силы. В связи с этим пора начинать поиск подходящего мира… либо сворачивать все эксперименты.
— Ну что ж. Володя, а ты что скажешь?
Мальчик встал.
