Потом мы ехали на машине по области и остановились недалеко от какого-то деревенского дома. Сквозь тонированные окна нас видно не было, а опущенное стекло у водителя давало возможность слышать всё, что происходит на улице. Вот в доме скрипнула дверь и на крыльце показался Валерка. Я с трудом узнал его: чистый, в аккуратной одежде.
Грохоча ведром, он прошёл к колодцу и быстро закрутил ворот. Наполнил своё ведро и понёс в дом. На крыльцо выскочила какая-то девчонка.
— Ты чего, Маш? — удивился Валерка."
"Машка??? Эта девчонка та самая Машка, вечно ходившая в рваном платье и дырявых колготках?
Девчонка молча сунула Валерке ещё одно ведро и подхватила полное.
— Да донесу я, — возмутился Валерка.
— Дуй с этим, а полное я и сама отнесу.
Из дома кто-то позвал Машку по имени.
— Иду, мама Люба!
— Мама Люба? — я повернулся к Александру Петровичу.
— Любовь Николаевна Орлова. Недавно похоронила мужа, а сын погиб в Афганистане. Хотела усыновить каких-нибудь сирот, но ей не позволили. Одинокая женщина, не молода… Нам удалось решить проблему.
Я полагаю, что это в любом случае лучше, чем детдом или улица. Ребятам здесь нравится. Да, честно говоря, я бы и сам не прочь, чтобы меня так усыновили. Чистый воздух, здоровые продукты. Хотя и труд тут тяжёлый, но ребят не пугает. Хочешь зайти в гости? Они будут рады.
Я опять покачал головой.
— Как знаешь. Поехали тогда обратно.
Ещё два часа на возвращение. В этот день мы больше никуда не ездили. Переночевали в квартире, я так и не понял в чьей, а на следующий день уже летели на настоящем вертолёте.
Летел я впервые и потому с большим любопытством глядел в иллюминатор. Приземлились на территории какой-то части, а потом из окна кабинета начальника части я с удивлением наблюдал за Мишкой в ладно подогнанной военной форме, марширующего вместе со сверстниками по плацу.
— Тоже такие же сироты, — пояснил мне Александр Петрович. — Сначала один прибился к части, потом солдаты ещё одного привели. Не выгонять же было? Так и прижились с тех пор. Теперь вот целая орда живёт на правах сынов полка.
Сейчас даже довольствие получают.
— И Мишке нравится? — удивился я.
— Здесь никто никого силком не держит, каждый волен уйти в любой момент. Но до сих пор никто не сбежал.
За следующую неделю мы таким образом навестили всех моих друзей по несчастью, с которыми я провёл последние полтора года. Ленька оказался в интернате для одарённых детей. Я не удивился. Он и раньше великолепно рисовал, даже на добытые деньги покупал альбомы и краски.
