Он верил, что кто-то поймёт и осознает, остальные если не хотят добром понять, поймут когда парочку особо настойчивых повесят как предателей — в вопросе дисциплины Володя твёрдо решил быть непреклонным, вспоминая многие рассказы своих учителей на базе, когда целые отряды порой губил не враг, а паника или недоверие, а у него нет прав на такие ошибки, он тут чужак и их ему не простят.
Оставшись в одиночестве он ещё долго сидел на походном стуле. Уставившись куда-то вдаль, пока его не потревожил вошедший граф Танзани.
Он с некоторым удивлением оглядел князя, потом громко кашлянул, привлекая его внимание. Это пришлось проделать ещё два раза, прежде, чем его заметили.
— Я хотел поинтересоваться по поводу завтрашних планов, милорд? Они не изменились?
— Нет, граф. Завтра отдыхаем, а возвращаемся обратно послезавтра. О маршруте я дополнительно сообщу.
Граф поклонился и уже направлялся к выходу, когда его остановили.
— Милорд? — обернулся он озадаченный.
— Граф… хочу попросить вас об услуге…
— Да, милорд?
— Я вас очень прошу… если со мной что-нибудь случится, позаботьтесь об Аливии.
— Милорд? Откуда такие мысли? Я не понимаю…
Володя ненадолго задумался.
— Что тут непонятного? Мы же с вами не на прогулке, а в бою всякое может случиться. А Аливии, в её теперешнем статусе, к отцу уже не вернуться. — Володя вздохнул. — Наверное не стоило мне торопиться с решением.
Граф задумался, пытаясь понять имеется в виде решение о принятии девочки в семью или согласие на герцогство.
— Не переживайте, милорд, — подбодрил его Танзани.
— Девочка не останется одной. Если что, обещаю позаботиться о ней, да и у вас при дворе большая поддержка."
"— Спасибо… — Володя кивнул Танзани, долго смотрел на закрывшийся полог шатра и печально закончил: — Этой поддержки при дворе я боюсь больше, чем открытых врагов. Господи, и зачем я ввязался во всё это? За каким фигом Гвоздь так любил всякие истории о прекрасных принцах, принцессах и дворцовых интригах? Вблизи всё это не так романтично и весело.
Следующий день совершенно неожиданно оказался для Володи вовсе не такой насыщенный делами, как он опасался.
Получилось это благодаря Арвиду. Который прямо с утра завалился в шатёр, не слушая возражений часовых — доктор был хорошим человеком, но принципы армейской дисциплины признавать категорически отказывался, а в армии находилось мало желающих с ним спорить, помня, в чьих руках окажутся их жизни в случае ранения. Да и авторитетом он как врач пользовался громадным.
