Он терпеливо и практически не вмешиваясь в общий разговор, выслушал рассуждения о снабжении, о неверном выбранном направлении атаки, о недооценки стойкости пехоты, о том, что герцог не оставил никакого резерва.
Володя неторопливо встал, заложил руки за спину и прошёлся вдоль полотняной стены шатра. В палатке мигом установилась тишина — это явный сигнал того, что теперь настала пора говорить князю.
— Всё, что вы говорили здесь и сейчас верно, — медленно, тщательно подбирая каждое слово, заговорил он. — Не было резервов и в критический момент герцогу нечего было послать навстречу прорвавшейся коннице.
Не было разведки, не было учёта структуры наших войск, герцог не учёл пехоты, лучников. Всё верно и правда, но… Но вовсе не это было основной причиной поражения герцога. Я всё ждал, когда об этом заговорит хоть кто-нибудь, но, к сожалению, не дождался…
Присутствующие стали недоумённо переглядываться, но заговорить не решился никто. Володя же остановился за спиной Лигура, тот попытался встать, но князь, положив руку ему на плечо, удержал.
— Я прошу вас всех вспомнить атаку герцога и то, как он это сделал… Перед ним его пехота и он со своим отрядом атакует сквозь них… Так вот… — Володя снова выдержал паузу и заговорил очень медленно, подчёркивая каждое слово: — Если кто-то из здесь присутствующих на поле боя проделает такой же фокус — атаку сквозь ряды своих войск он будет казнён по обвинению в предательстве. — Снова пауза. За время которой до присутствующих окончательно дошло, шуткой тут не пахнет, однако кто-то всё-таки издал немного нервный смешок.
— В предательстве, милорд?"
"— Сейчас объясню, Конрон. Кому-то тут мои слова кажутся смешными… — Володя медленно повернулся к одному их оруженосцев и тот как-то разом скис и постарался сделаться невидимкой. — Мы потом вместе посмеёмся. Прежде всего, каждый солдат в армии должен быть уверен в остальных. Он должен знать, что каждый придёт к нему на помощь в случае нужды, кем бы этот кто-то ни был — бывшим крестьянином или благородным, в бою это не имеет значение.
Сколько из вас укрывались под защитой копий пехоты, чтобы передохнуть, подправить обмундирование, а потом снова шли в бой? Скольким из вас такая опора спасла жизнь? И пехотинцы видели, что вы их прикрываете в бою точно так же. Если пехота не уверена в собственной коннице, а всадник презирает солдата — это означает разлад в армии, невозможность ей действовать как единый и цельный организм.
