До следующего утра герцог оставался вместе с женой и детьми. После завтрака к ним явился Танзани с солдатами и Володя. Ульмар поднялся.
— Пора?
Володя кивнул, стараясь не смотреть на жену и детей бывшего герцога, старающихся сдерживать слёзы.
— Можно ещё немного побыть с ними?
Князь посмотрел на часы.
— Только немного.
Танзани нахмурился, но спорить не стал. Махнул гвардейцам и те первыми вышли из комнаты.
— Вы слишком добры и снисходительны, князь, — неодобрительно заметил он.
— Граф, это их последний день… зачем быть жестоким?
Тот только плечами пожал.
— И сколько это немного, по-вашему?
Володя снова посмотрел на часы.
— Минут десять дать можно. — Он показал на часах, сколько это — десять минут.
— Интересный механизм. Не помню, чтобы мне попадался такое. На вашей родине удивительные мастера — они умеют делать многое, что не умеют у нас.
— Это многое — не всегда хорошее.
В комнате Ульмар поочерёдно подошёл к каждому — к жене, дочери, потом к сыну… тот прижался к отцу и даже всхлипнул.
— Ну-ну, ты теперь единственный мужчина, не надо плакать.
— Да, папа. Я отомщу, — прошептал он. — Когда подрасту, обязательно ото…
От сильнейшей затрещины Корт отлетел к дивану и там замер, держась рукой за щёку и непонимающе глядя на отца.
— Не смей даже думать об этом!!! — гнев Ульмара был страшен. — Никогда! Слышишь, никогда не повторяй моей ошибки! Ты принесёшь клятву верности новому герцогу и будешь служить ему верой и правдой! И я разве зря говорил, что ты теперь единственный мужчина в семье остаёшься? На тебе мать и сестра! Если о себе не думаешь, подумай, что будет с ними после твоей выходки! Я сделал ошибку — не повторяй её!
— Папа… — Корт осторожно поднялся.
— Так нам что, этого герцога ещё и благодарить? — вспыхнула Аника.
— И поблагодаришь! — отрезал отец. — У него нет никаких причин нянчиться с вами, но вы все живы благодаря ему… Молчи, Аника, знаю какую глупость сейчас скажешь, но прошу, живи. Живи ради меня.
Я знаю, что вам будет тяжело… семья мятежника и предателя… Вам не раз об этом вспомнят… но я очень прошу…
Ульмар медленно встал… отвернулся… мазнул ладонью по глазам…
— Прощайте…
— Отец…
— Ульмар…
Бывший герцог решительно вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
— Я готов, граф.
— Прошу, Ульмар Тиндон, — Танзани посторонился, пропуская того вперёд. Двое гвардейцев немедленно встали по бокам, а ещё двое вперёд. Граф замыкал шествие.
