Новгородцев могут продать не обязательно на сторону, но и им самим. Если те дадут хорошую цену.
Собственно, поэтому Чупшака и отпустили.
Сергей только головой покрутил восхищенно. Надо же, какие продуманные латгалы оказались. Даже Веремуда просчитали. То, что чихать полоцкому князю на новгородских. Даже не так. Что Новгороду плохо, то Полоцку в радость. А может, и не просчитали. Может, заранее договорились, что тот ничего не предпримет. Хотя нет, вряд ли. Владыки, что на торговых путях стоят, во многом с транзитных отчислений живут.
Не в их интересах, чтобы купцы другую дорогу начали искать.
— Дёрруд, что скажешь?
Убийца поглядел на Сергея и, как это часто бывало, угадал его мысль.
— Мне нравится! — сказал он. — Ходить недалеко, добыча хорошая.
— Согласен! — поддержал его Милош. — И добыча, и эти, — кивок на Чупшана, — за жизни свои отдарятся!
— Да, да! — пылко воскликнул парень. — Мы не забудем! Одарим щедро!
Молодой, однако. Непредусмотрительный. По уму, ему следовало сразу размер вознаграждения согласовать.
Но Сергей — добрый. Обдирать до исподнего не станет.
Тем более идти и впрямь недалеко.
Первым делом он поставил в известность Веремуда. Отвлек его от выпивки и пообещал малую дольку с добычи, если тот продлит тем, кто остается, вид на жительство в Полоцке еще на седмицу и присмотрит, чтобы все было в порядке.
Веремуд от доли отказался. В принципе, правильное решение. Услуга за услугу. Вернее, услуга за подарок. Князь прикинул, что Сергей жадничать не станет, в любом случае подарит чего-нибудь, так что в убытке полоцкий владыка не останется.
Поддержки Веремуд не предложил. Ну, тем проще.
Помощь, совершенно неожиданно, предложил Евтим.
— Возьми меня, княжич! Я на Двине каждый камень знаю!
Сергей с некоторым удивлением оглядел десятника. Евтим Сергею нравился. Познакомились, когда в Полоцк ехали. Четкий, несуетливый. Храбрый, но в меру, инициативный, но тоже в меру. Чем-то на кормчего Прастена похож. И что он так раздухарился?
— Могу, — спокойно ответил он. — Веремуд на тебя не осерчает?
— А я уйду от него! — Десятник рубанул рукой воздух.
— К тебе. Если возьмешь.
— Возьму.
Причина, по которой Евтим решил сменить вождя, выяснилась в тот же вечер. Оказывается, Веремуд не только не похвалил десятника за разгром разбойничьей шайки, но, напротив, сделал ему выговор. За то, что недоглядел. Причем недоглядел за своими подчиненными: дал положить двух дружинников в смешной драке с разбойниками. А теперь родня их на Веремуда в обиде.
