Причем среди намеренных идти с Сергеем до Киева были Вощаник и Хотулько Третий, второй по значимости новгородский купец из торговавших продуктами зимней морской охоты: рыбьей костью, нерпичьим жиром и шкурами морского зверя.
— Мы подождем, — с достоинством сообщил Зловед Вощаник. — Если в Киев, то лучше — с тобой. В уплату что спросишь?
— Половину от половины! — заявил Сергей и, увидев вытянувшиеся лица купцов, расхохотался. — Шучу, — пояснил он. — Даром проведу. Но с условием: все мытное, что должны были по пути от Смоленска до Киева заплатить, мне отдаете.
И смоленское подорожное тоже мне. Сколько они берут?
— Двадцатую часть со всех товаров, — проворчал Вощаник. — И еще сверх того норовят. Смоленский князь жадный, как бурундук, и дружинники у него такие же. Одно слово: нурманы.
— Двадцатую часть, — сказал Сергей. — Мне. С князем смоленским я сам разберусь. Вы, кто дальше, — со мной идете. А вы, — он повернулся к остающимся. — В хвост поезда станете. Как до первой заставы дойдем — наш уговор исполнен.
Более мое покровительство не требуется?"
"Двое остающихся дружно закивали: не требуется. Исполнен ряд. Дальше сами.
— Вот и ладно, — завершил совещание Сергей. — Тем, кто еще со мной, напоминаю: никому не платите, ни с кем не спорите. Всем говорите: вы мои. Что не так — сразу ко мне отправляете. Да не бойтесь вы! — Он снова засмеялся, увидев, как напряглись лица купцов. — Не в холопство ко мне идете, в товарищи[9]. Все, разбирайтесь по местам и двинулись. Хочу до полудня в смоленском Детинце быть.
Здешний летний волок, как водится, совпадал с зимником. И вел, как и следовало ожидать, прямо к Днепру. Причем пригороды Смоленска начинались задолго до того места, где суда снимали с катков. Сначала могилки. Много могилок. Они «украшали» обе стороны дороги так же, как некрополи — обочины древнеримских виа. С поправкой, разумеется, на религиозные традиции. Следующим по дороге эти заснеженные холмики с мертвыми скандинавами проблем не создавали. В отличие от скандинавов живых, решительно преградивших путь санному поезду.
Застава. За ней начинался посад. Огромное поселение, надо отметить. Побольше, чем все Белозеро с пригородами. Просторные дворы, дымы над крышами, лязг кузнечных молотов, мычание запертой на зиму скотины…
И три здоровенные наглые нурманские орясины прямо посреди дороги.
Сергей остановился. Справа — Машег, слева — Наслав, выбранный за типично варяжскую внешность. Включая отрастающие усы.
