Княжий человек

Обернулись все лицом к степи.

Когда щиты со стуком соединились, Данила ощутил знакомое чувство единения с нерушимой силой. Но шум за спиной всё усиливался и до боли походил на битву. И это нервировало. Команды ни от кого не приходили, все «офицеры»-гридни куда-то делись. Некоторые обережники по своему почину оборачивались и спешили на помощь к реке.

Вот это, на взгляд Данилы, было лишнее, но его никто не спрашивал. Воислав молчал. Они с Вуефастом замыкали строй своей ватаги в общей «фаланге».

Копчёные появились из ниоткуда.

Только что Данила видел ровное ковыльное поле, колышущееся под ветром, – и вдруг десятки воинов выскакивают как из-под земли и ещё коней поднимают! А опережая их, несётся бесшумный смертоносный вал.

– Стрелы!!! – разнеслось с разных концов «фаланги». Данила успел вскинуть щит, съёжился за ним так, чтобы никакая часть тела не торчала, но копьё предательски оттягивало руку наружу.

Пространство кругом наполнила страшная какофония. Тихие сухие звуки – это стрелы безвредно втыкались в землю, дробный стук – это удары по щитам, а хлюпающий, вязкий чавк и последующий за ним вскрик говорили, что степной лучник нашёл свою цель.

Последних было немного, и вскоре все звуки затмил пронзительный, раздражающий, выматывающий душу свист. Степняки, сделав первый бесшумный залп, перешли к своему излюбленному «психологическому» оружию. Этот мерзкий свист проникал до печёнок, сводил зубы, работал, как лезвие по нервам.

Как же хотелось бросить щит и побежать, не важно куда, но лишь бы не слышать этого мерзкого воя.

Нельзя! С собой можешь делать, что хочешь, но друга подставлять не смей – так наставлял Воислав.

Сколько продолжался этот обстрел, Данила не мог сказать, ему казалось, что он целый день стоит за щитом. Внезапно к свисту стрел добавилась дрожь земли. О, а вот это было что-то новенькое. Если вой стрел просто измывался над твоим слухом и нервами, то дрожь как бы поднималась из земли по ногам до груди. И там, внутри, словно разлагала, размывала нечто важное в тебе – саму волю!"

"Данила стиснул зубы, чтобы отвлечься от трудных мыслей, чуть опустил щит.

На них катилась чёрная волна печенегов врассыпную, лавой. Метров за пятьдесят до строя обережников они гнусно заверещали:

– И-и-и!.. – почти так же противно, как свист.

Развернули коней, но на отходе стали метать стрелы. Выстрел по прямой, это совсем не то, что обстрел навесом.

Данила видел, как закружила степная карусель.