- Не ерзай, сладкая, иначе я сочту это приглашением, - раздалось низкое над ухом.
Девушка испуганно дернулась и замерла. Крупная мужская рука с бедра переползла на живот и по-хозяйски подтянула к себе. Что твердое нетерпеливо уперлось в поясницу.
- Ой!
- Это не «ой», это я. Доброе утро, сладкая.
- Доброе, - пискнула придушенной мышью.
- Как спалось? – искушающе-хриплый ото сна голос, прошелся бархатом по телу.
- Я не помню… - а в голове, как назло, одна за другой начали вспыхивать картинки того, что вытворял с ней князь прошлой ночью.
Вмиг порозовело лицо и даже уши.
- Вот как? Хм… значит, повторить придется, - твердые губы начали неспешно путешествовать по пунцовому ушку. Прикусывая и лаская. Посылая искры удовольствия вниз живота.
- Нет! Я… я есть хочу! – ляпнула первое, что в голову пришло.
- Не поверишь, и я голоден, - мягко толкнулись в нее мужские бедра.
- Но так же нельзя! Каждый день.
- Почему? - искренне удивился Велеслав.
- Я не знаю… Но наверное…
- Иди-ка сюда. Глаза твои чудные видеть хочу, - уложил ее на спину, а сам остался на боку, подперев голову рукой.
Тами подтянула одеяло до носа, невольно обнажив мужчину по пояс. И в отличие от нее, его это абсолютно не напрягало. Он умудрялся быть неотразимым даже со взлохмаченными волосами и следом от подушки на щеке. Одни его порочные зеленовато-синие глаза с поволокой заставляли сердце биться с утроенной силой.
- Давай еще раз. Доброе утро, ненаглядная! Чего так переполошилась?
- Я не знаю, как себя вести, - пришлось нехотя признаться.
- Хм… А должно быть как-то по-особому?
- Наверное… после того, как с мужчиной…
- Краса моя, - чуть шероховатые пальцы огладили нежную щеку, - после того, как ты мне себя подарила, это я должен. Заботиться, холить и лелеять. Потому как возьму за тебя ответственность пред богами и родом. А ты ничего не должна. Ну, разве только целовать чаще устами сладкими, - нагло ухмыльнулся, любуясь сменой эмоций на дорогом лице.
- Ты..! – вспыхнула валорка, как порох. Едва с кулаками не бросилась.
Только этого и добивался. Ох, как же упоительно подмять под себя желанное тело, чувствовать его изгибы, от ощущения которых кровь в ушах зашумела. Ухмыляясь, легко зажал ее руки над головой и начал оглаживать брыкающуюся негодницу."
"- Я. Твой будущий муж, - короткие жалящие поцелуи сыпались градом на лицо и нежную шею, - сейчас держусь из последних сил, чтоб вчерашнее не повторить. А мне тебя накормить надобно. Ты когда голодная, всегда злая.
