Прошли мимо небольшой харчевни, где приличные люди харчеваться любят в будние дни, и в этот момент кто-то крикнул:
— Здравия желаю, Григорий Емельянович! — пришлось остановиться, обернуться и неприятно удивиться. Личный дьяк дяди собственной персоной, только что вышел из заведения и заметил шикарную парочку, чинно прогуливающуюся по улице.
— И вам здравия, мы спешим!
— Не смею задерживать! Но простите, а девица из каких будет?
Не успел Григорий ответить что-то грубое, что не его это холопское дело, как Рада выдала себя:
— Аксёнова Радмила Савельевна!
— Не смею-с задерживать! — поклонился дьяк и словно растворился в толпе.
— Всё, едем! — внезапно Григорий повернулся назад и Раду за собой, так быстро, что она чуть не упала, проскользив по льду, присыпанному снегом.
— А как же сладости?
— Дома есть! Надо поспешить!
Настроение испортилось, манто теперь не греет, а холодит. Появилось нехорошее предчувствие, что эта порочная связь станет тайной и позорной.
Он с ней вышел в свет, да какой свет, так на улицу прогуляться в первый и последний раз.
— Григорий Емельянович, я, пожалуй, возьму карету и домой!
— К чему эти женские глупости. Мы обо всём договорились! Ты теперь моя! Я же сказал, что позабочусь обо всём, значит, позабочусь! Это дьяк дяди, великого и ужасного Владимира Черноводова. Дядя и сосватал за меня боярыню из рода Роговых, но я не клялся ей в верности. Это договорная свадьба с северными, для усиления нашего рода.
— Постой, Рогова, Рогова. Эта такая блёклая толстушка, на свинку похожая! Глазки мелкие, носик пуговкой, точно пятачок и ротик такой маленький, его словно щёки задавили! Это она? — едва скрывая злой сарказм, Радмила всё же смогла выдать своё пренебрежение к более удачливой сопернице.
— Я к ней не притронусь! Имя тоже уродливое Марфа Рогова! Огромное приданое дают за неё! На наш с тобой век хватит. А после изведу её через год-два, как вы извели чучело Ксению!
— Ксеньку извёл купец, мамка дура, принизила, сделала сестру чучелом, а она настоящая княжна оказалась.
Её бы замуж отдали за знатного и мне бы хорошую партию составили. Так что я такая же жертва, как и Ксения. Она чучело, но покорная была, да и не такая уродина, у Лебедевской породы все девки красивые, вот хоть бы и я!
— Лебедевская порода? Так у тебя кто-то из северян?"
"— Да, отец матери Влас Лебедев был, уже преставился, как все мужчины в нашем роду.
