Воронцовы на нашу семью долг козне приписали огромный, нам его не поднять. Скоро обнищаем!
Её трепетная откровенность неожиданно понравилась Владимиру, другая бы начала кокетничать и жеманно что-то корчить из себя, а Радмила искренне призналась в постыдной ситуации. Поймал себя на мысли, что уже несколько раз, глядя на неё, улыбается, а это крайне редкое состояние для него. И всё же снова улыбнулся.
— И чем вызвана такая жестокая немилость князей?
— А разве вы не знаете? Моя троюродная сестра жила у нас как дворовая девка, мамка её так определила, а оказалось, что Ксения - княжна, и так со знатными поступать нельзя.
Но глупость моей матушки пределов-то не знает, она не остановилась в истязаниях Ксеньки и продала её замуж мужику. А тот её и потопил, наверное, ему кто-то за это заплатил. Не знаю, честное слово! Страдаю за деяния родительницы. По мне так, если Ксенька была княжной, будь мамка умнее, выдала б её замуж за знатного, и наша семья поднялась бы. И мне бы партия достойная нашлась.
Но ума бог не дал, и я теперь нищая бесприданница. Да ещё в немилости самих князей!
Радмила так уверенно проговорила свою версию событий, что Владимир улыбнулся в третий раз. Она красива, всё про себя понимает и вроде не дура! Редкое качество для девицы из незнатных.
— Ты с мужчиной была когда-то?
Радмила густо покраснела, опустила глаза в пол и прошептала:
— Меня сегодня Гриша впервой раз поцеловал. До этого только Ярополк целовал руку на балу. Больше мужчина меня не касался.
— Я возьму тебя!
— А? — она подпрыгнула, выпрямилась и опустила руки с покупками, один свёрток скатился по платью вниз на пол, но этого никто не заметил.
Кажется, сейчас Рада готова сквозь землю провалиться, но она в карете с этим страшным мужчиной. Нет, он не страшный, красивый, но взрослый и суровый. Даже Дмитрий кажется добряком в сравнении в боярином Черноводовым. Надо же, и фамилия под стать.
— Я вдовец, жениться не собирался, до сего момента, ты умная, очень красивая, и девственница.
У меня был сын и жена, но они погибли. Вот Гриша остался, но он племянник, если родишь мне наследников, озолочу.
Последние пакеты выпали из рук испуганной девушки, она прикрыла рукой в ажурной перчатке открывшийся от немого удивления ротик, и замерла.
— Что? Не хочешь за старика, но я ещё не старик, всего-то сорок лет, мужской силой бог не обидел, и богатый. Спрашиваю для приличия, потому что я всё уже решил, моя будешь. И Грине спокойнее, и мне хорошо.
