"
"Князь говорил, чеканя каждое слово и не отводя взгляда от обер-полицмейстера, которого, правда, его слова мало трогали. Впрочем, под конец он все же нахмурился и мрачно посмотрел на моего жениха из-под кустистых бровей.
— Георгий Александрович, не хотел бы напоминать, но первым на допрос свою невесту отправили вы сами, — мягким, ласкающим слух голосом пожурил он.
Я бросила быстрый взгляд на князя Хованского. Он застыл чуть сбоку, словно каменное изваяние, и на ужимки обер-полицмейстера никак не реагировал.
— Это недоразумение уже было улажено, — процедил он сквозь зубы. — Так что за письмо? Мне ли вам напоминать, Ваше Превосходительство, что речь идет о похищении Московского генерал-губернатора и вашего непосредственного начальника. Мы должны прикладывать усилия, чтобы как можно скорее вырвать Сергея Кирилловича из лап террористов. А не пытаться съесть друг друга.
Теперь все имело смысл.
Отец был начальником обер-полицмейстера, у которого имелись свои виды и планы на продвижение по службе.
Вероятно, они конфликтовали. Быть-может, пытались друг друга подсидеть.
Николай Устинович в своей должности являлся главой Московской полиции, а князь Хованский служил в Третьем отделении, которое занималось политическим сыском и надзором за террористами.
Да они все были словно змеи в бочке! Все возглавляли противоборствующие службы, все хотели снискать славу, быть обласканными Государем.
Упреки князя Хованского задели обер-полицмейстера. Он изменился в лице, насупился.
От прежней пусть притворной, но учтивости не осталось и следа. И он бросился в атаку.
— Вам напоминать мне не нужно ничего. А вот мне вам, пожалуй, стоит. То, что я разрешил вам присутствовать при моем разговоре с Варварой Алексеевной — не более чем простая любезность. Но очень быстро я могу перестать быть любезным, Георгий Александрович. Вы, может, и жених, но пока еще не муж.
Обер-полицмейстер оскалился в торжествующей улыбке. Князь Хованский безотчетно шагнул вперед, сжав кулаки, но я успела вцепиться в рукав его шинели.
Мне совсем не хотелось, чтобы они принялись выяснять, кто какие права имеет в отношении меня. Поэтому пришлось взять все в свои руки.
Глубоко вздохнув, я посмотрела на довольного обер-полицмейстера.
— Николай Устинович, пожалуйста, скажите, что за письмо прислал мой бедный брат? — я заставила свой голос дрогнуть, словно была испугана и взволнована.
Получилось несколько театрально, но ему оказалось в самый раз.
