Затем переключалась на другое, и чувствовала, как сердце сжимается от сочувствия. Потом вспоминала мужа, решившего поиграть в благородного рыцаря, и вновь возвращался гнев.
Я медленно подошла к кровати и рухнула на нее прямо поверх одеяла, не сняв ночной халат. Пока меня не было, догорели свечи, и в спальне царила темнота, чуть разбиваемая слабым светом из окна.
Что я чувствую?.. Если отбросить гнев и злость, и старые обиды.
Что я чувствую к этому человеку? К князю Хованскому, к Георгию, к моему мужу?
Уж точно не одну лишь жалость, как почему-то не переставал талдычить он!
Кажется, чувство вины за чертов приказ об аресте Варвары ударило по нему невероятно сильно.
Так, как не ожидал и он сам.
И он расплатился за него сполна. Да его выгоняют со службы из-за того, что он занял мою сторону в тот момент! Они все хотели меня использовать, они нашли отца, расшифровав схему, которую им передала я, и все равно Георгий подвергается опале за то, что решил вступиться за меня, когда все считали меня виноватой.
Мой разум отказывался это понимать.
Но Михаил, кажется, эту ущербную логику прекрасно понимал...
В темноте, царившей в спальне, отблеск свечей из коридора особенно ярко проник в небольшую щель над полом. Я села и прислушалась: глухо, отдаленно прозвучали мужские голоса, потом наступила тишина. Затем — шелест двери, и свет исчез.
Георгий вернулся в свою спальню.
Я бросила быстрый взгляд на вторую, смежную дверь, которая соединяла наши покои. Идея казалась безумной.
Но должен же быть выход из замкнутого круга, по которому мы с ним бродим, словно слепые котята?
Я решительно встала и подошла к ней и постучала прежде, чем одумаюсь и испугаюсь. Постучала громко, уверенно. Несколько мгновений стояла звенящая, оглушительная тишина. Я закрыла глаза и представила изумленное лицо Георгий в малейших деталях: вот он смотрит на дверь, вот не верит собственным ушам, вот заламывает брови, хмурится, сужает глаза.
— Войдите.
Его голос прозвучал так близко, словно он стоял от меня в нескольких сантиметрах.
Так и оказалось. Когда я толкнула створку, то сразу же увидела его: буквально в одном шаге от себя. В отличие от меня, одетой лишь в халат, князь не успел переодеться ко сну: лишь ослабил тугой воротник рубашки и расстегнул пуговицы на жилете. И снял сюртук.
— Варвара? — пристальный взгляд обшарил меня с головы до ног. — Что-то случилось? Вам дурно?
— Нет, отнюдь. Но я вспомнила, что мы намеревались поговорить.
