— Это тебя муж научил так говорить? — небрежно поинтересовался он, словно я была бессловесной неразумной зверушкой.
— Это я сама могу связать одно с другим, — парировала я, и отец скривился. — Георгий поплатился лишь за то, что мне помог! Когда ваши подчиненные пытались утянуть на дно, чтобы укусить вас побольнее.
Отец затолкал сигару в пепельницу с такой силой, что переломил пополам, и на стол осыпались крошки.
— Я подыскал тебе другого жениха, — заговорил он как ни в чем не бывало спустя пару минут, и на несколько мгновений я опешила и застыла, ошеломленно глядя на него.
Он действительно притворился, что между нами не было никакого разговора?! Что он не слышал, что я ему сказала?! У меня горло свело от этой смеси наглости и потрясающего бесстыдства.
— Отец, вы в плену повредили уши? — ласково осведомилась я, решив, что терять мне уже нечего. — Я вышла замуж за князя Хованского. Его женой я и останусь.
— Тебя изуродовали из-за него! — он рассек воздух тяжелым кулаком. — Посмотри на себя, без году неделя жена, а хамства набралась на сто лет вперед.
Вас разведут, и точка. я все сказал. Я пока еще Генерал-губернатор здесь. Обращусь к Государю — он мне не откажет.
Я не могла поверить, что помогла спасти его из плена! Что его спас из плена Георгий, о котором он теперь отзывается с таким презрением и пренебрежением, как о самом пропащем преступнике!
— Даже если... даже если вы добьетесь моего развода, клянусь, я останусь жить в особняке мужа на правах его любовницы, — я скрестила на груди руки и сделала шаг вперед, не отводя от отца пристального взгляда.
Его лицо искривилось, в глазах мелькнуло настоящее бешенство. Вот и славно! Я тряхнула прической и продолжила наступать на него, говоря тихим, вкрадчивым, почти шипящим шепотом.
— Рожу вам внука или внучку-бастарда. У меня будет содержание от мужа, вы никакой силой не заставите меня выйти второй раз замуж! У вас не будет на меня никаких прав после развода!
— Какой же ты стала дрянью, Варвара, — князь Разумовский разочарованно покачал головой.
— Довольно! — дверь за моей спиной с грохотом распахнулась, и в кабинет стремительно ворвался Георгий. За его спиной в холле стояла бледная Кира Кирилловна. — Мы уезжаем, сейчас же. Мы достаточно выслушали от вас грязи.
Он протянул мне руку, и я подошла к нему, остановилась рядом. Его глаза метали молнии. Если бы взглядом можно было убивать — отец был бы уже мертв
— Мальчишка! — взревел отец.
