— Против кого ты намерен идти? Против Московского генерал-губернатора?!
— Да хоть против самого черта, мне нет дела, — оскалился Георгий. Его ладонь с силой сжала мою.
Я стояла близко к нему и видела, как быстро билась жилка на шее.
— Прощайте, Ваше сиятельство, — он насмешливо посмотрел на отца и развернулся к двери. — Доброго вечера, графиня, — сказал тетушке, когда мы прошли мимо нее.
Все это время он крепко держал меня за руку.
— Я лишу тебя наследства, Варвара!
Князь Разумовский вышел следом за нами. Георгий тем временем помог мне накинуть меховое манто, его ладони успокаивающим, защитным жестом прошлись по моим плечам и рукам.
— Лишайте, — бросил он небрежно, даже не повернувшись, чтобы посмотреть на отца.
Он так и стоял к нему спиной.
— Он бросит тебя через год или два, и ты сама приползешь к отцу. Будешь молить о прощении! Кому ты будешь нужна со шрамом и без денег?
Георгий замер. Вытянул вдоль тела руки, крепко сжал кулаки и медленно, очень медленно развернулся. И отчеканил ледяным голосом.
— Еще одно слово, Ваше сиятельство, и я вызову вас на дуэль. Не посмотрю, что вы отец Варвары Алексеевны.
С минуту они мерились взглядами. Но князь Разумовский молчал, лишь смотрел на нас, испепеляя. Наконец, Георгий отмер и вновь повернулся ко мне. Привычно протянул локоть, и мы покинули отцовский особняк.
Пожалуй, ни одно из оставленных в нем платьев и украшений не стоит возвращения. Лучше я стану неделями носить одно и то же, чем моя нога вновь переступит этот порог.
Экипаж стучал по булыжникам ночного города, убаюкивая своим размеренным ритмом, но в тесном пространстве внутри воздух был пронизан напряжением.
Георгий сидел напротив меня, скрестив руки на груди, его взгляд горел, словно тлеющий уголек, и этот жар, казалось, пробирался прямо под мою кожу.
Мое сердце учащенно билось. Конечно, я безмерно злилась на князя Разумовского. Прежде он казался мне тираном и деспотом, но разумным человеком. Сегодня же вечером я поняла, как сильно ошибалась. Разумным он не был.
А еще я никак не могла перестать думать о том, как Георгий ворвался в кабинет, чтобы вступиться за меня.
Как угрожал отцу дуэлью, когда тот переступил последнюю грань.
Князь вдруг резко выдохнул, словно все это время сдерживал дыхание.
— Это было безрассудно, — сказал он, глядя в окно. — Мне не стоило прибегать к угрозе дуэлью. Все же он твой батюшка...
Его слова были обращены скорее к самому себе, чем ко мне, но я не выдержала.
— Нет, — сказала я тихо, но уверенно.
