Когда мы приблизились друг к другу, я увидела пятна крови на его одежде. Кажется, он был несерьезно ранен...
Это означало, что той рухнувшей на землю фигурой был князь Хованский.
— Поздно, княжна! Уже слишком поздно! — крикнул мне в спину граф Перовский, когда я пробежала мимо него с перекошенным от ужаса лицом.
Георгий и впрямь лежал на земле. Рядом с ним валялся пистолет, а Михаил обеими руками изо всех сил зажимал рану в его правом боку. Он скомкал свой сюртук, и тот уже успел пропитаться кровью.
Я рухнула рядом с ними на колени, и граф Каховский обжег меня диким, полубезумным взглядом.
Мой жених был в сознании. Он был бледнее первого зимнего снега, но его хватка, когда он сжал мое запястье, оказалась на удивление сильной.
— Княжна... — начал он, и мне пришлось беспардонно закрыть ему рот ладонью, пока я пыталась рассмотреть ранение.
Михаил распорол ему на груди рубашку, жилет и сюртук, но я не видела ни кусочка голой кожи. Все было покрыто кровью."
"— Ему нужно к доктору... пока он не истек кровью, — я посмотрела на Михаила, взъерошенного и перепачканного в земле
— Я не донесу его один, — сказал он со злым отчаянием.
— Кто-то должен зажимать рану, а сам он не может идти...
— Извозчик! — я уже подорвалась на ноги, безумно сверкнув взглядом. — Я приведу извозчика, он вам подсобит!
И я побежала обратно прежде, чем услышала ответ графа.
Все дальнейшее слилось в одно бесконечное кошмарное пятно.
Я пробиралась обратно сквозь то же самое поле. Слишком спешила и по пути несколько раз падала, содрав до крови ладони и измазавшись в мокрой земле с головы до пят.
Не знаю, как извозчик понял что-либо из моего сбивчивого, торопливого рассказа, когда я наконец добралась до экипажа, больше похожая на ведьму из страшной сказки, чем на благовоспитанную барышню.
Потом мы бежали обратно, уже вдвоем, и каждый шаг, каждую секунду в моей голове стучала единственная мысль: только бы успеть, только бы успеть.
Георгий был все еще в сознании, когда мы вернулись, и Михаил вместе с извозчиком кое-как переложили его на кожух кучера и подняли с двух сторон, и понесли к экипажу, пока я семенила рядом и изо всех сил надавливала на влажный, вязко хлюпавший сюртук, который не позволял князю истечь кровью еще сильнее.
В воздухе стоял отвратительный металлический вкус, который, казалось, въелся мне в губы и рот, и я никак не могла его проглотить, сколько бы ни пыталась.
Поездка по неровной дороге, полной ям и ухабов, была ужасной.
