Отчего бы нам не устраивать побоище на вокзале, а просто блокировать двери у последних вагонов?
– Ты сейчас сам ответил на свой вопрос, – сказал начальник РОВД. – Мы всем оперативным составом городской милиции бились, защищая тринадцать дверей. Если бы последние вагоны были блокированы, то цыгане пошли бы по всему составу. Посчитай, сколько тогда пришлось бы дверей перекрывать. Один вагон – четыре двери, в поезде двенадцать пассажирских вагонов плюс вагон-ресторан. Ты в школе, кроме химии, математику учил?
– У меня просьба есть, – сказал я.
– К вечеру действие уколов перестанет действовать, и у меня все лицо распухнет. С такой физиономией появляться перед советскими гражданами нельзя. Я же не смогу каждому встречному объяснять, что получил по зубам не в пьяной драке, а при исполнении служебных обязанностей. Мне с разбитым лицом лучше дома посидеть, травками губу пополоскать. До понедельника я прошу отгул. В больницу я не пойду, а вот небольшой отпуск прошу предоставить.
Васильев недовольно поморщился.
– Сиди с разбитой харей в кабинете, кто тебя видит? Ты уже знаешь, что цыгане десантировались с поезда у станции Ореховка? Не сегодня завтра у нас на свалке появятся.
Кто ими заниматься будет?
– Вот и я про цыган! – запальчиво воскликнул я. – Мне надо передохнуть, сил набраться. Я что, не знаю, что ли, что после приезда люли начнется? Мрак и темень. Раскладушка, чай вместо обеда, сигареты, язва желудка, нервное расстройство, водка, психбольница. Печальный, бесславный конец. Еще один наш боец сгорел на работе!
Я прижал руки к груди, изображая, как замполит над моей могилой произносит прощальную речь.
Замполит понял, в чей огород камушек, но никак не отреагировал. Он и не такое видел за двадцать лет службы.
– Парень, который был обнаружен у нас на свалке, родом из Омска. Наверняка его родители уже приехали за телом, но остались соседи по подъезду, учителя в школе. Я прошу вашего разрешения на выезд в командировку в Омск.
– Зачем? – хором спросили Малышев и Васильев.
– Как зачем? – ответил за меня замполит.
– Андрей Николаевич хочет за государственный счет прокатиться в город своей юности. По всей стране советской ему с разбитым лицом путешествовать ничто не мешает, а на работу он выйти стесняется. Что ты в Омске забыл?
– На меня в последнее время столько всего навалилось, что я действительно хочу развеяться и отдохнуть, старинных знакомых проведать. Мне одна история с Клементьевым вот где сидит!
Я ребром ладони провел по горлу. Выдохнул. Сел в углу.
