«Клементьев был моим последним козырем, – по-думал я. – Если я им Малышева не прошибу, придется о затее с Омском позабыть. За свои деньги я туда не поеду».
– Если Андрей Николаевич уедет в командировку, то кто за него останется? – спросил начальник милиции. Аргумент с Клементьевым подействовал на него, но еще не очень убедительно.
– Да пускай съездит! – смилостивился Васильев. – Я сам его прикрою. Мне не западло по свалке пройтись. Я не брезгливый.
На столе у Малышева противно зазвонил телефон. Он, поморщившись (достали за день!), взял трубку.
Представился, выслушал собеседника, буркнул: «Понял».
– Корешок твой звонил, – сказал начальник милиции, обращаясь ко мне. – Он что, правда тебя к себе на работу звал?
– Кто? Комаров? Звал. Говорит, будешь у меня жить как у Христа за пазухой. Хочешь – в Омск поезжай, а хочешь – в Сочи. Если вызовут тебя на службу в субботу, то сразу же премию за переработку.
– В Магадан тебя надо отправить, – предложил замполит. – Там таким болтунам, как ты, самое место.
– Ничего не получится! – парировал я. – Перестройка. Гласность. Все болтуны из Магадана в Москву перебрались, речи для комбайнеров в газету «Правда» готовят.
– Каких комбайнеров? – поморщился Васильев. Бедный мой шеф! Дожил до седых волос, а биографию Генерального секретаря ЦК КПСС не знает.
– Сейчас я вас повеселю, – сказал, закуривая, Малышев. – Звонил Комаров. В областном УВД пересмотрели свое отношение к люли. Указание: к люли не соваться, в их дела не вмешиваться. Если между нашими цыганами и люли вспыхнет конфликт, то нам предписано быть на стороне люли.
– Какие еще «наши цыгане»? – удивился я. – У нас цыган – один клан Оглы. Люли их в порошок сотрут и по ветру развеют. Я все спросить хотел, кто нам такую чушь в уши вдул, что люли безобидные, как мышки-полевки?
– Александр Сергеевич, – обратился Малышев к Васильеву, – сегодня же поезжай в Нахаловку, собери местных авторитетов и передай им: сунутся к люли – я прикажу устроить им «ночь длинных ножей». Никого не пощажу.
Кто у них сейчас за главного?
Васильев посмотрел на меня."
"– Некто Дичок, в миру – Анатолий Козлов, – ответил за начальника я. – Сорок лет, три ходки, одна из них – за убийство. Регулярно напивается до пьяного психоза. Был в Нахаловке такой Вася-Бородач, исчез в начале апреля. Сто процентов – его Дичок завалил и в отвале сжег. У меня с Толей Козловым отношения не очень.
– Я с ним порешаю, – заверил Васильев. – Знаю я человека, с которым Дичок спорить не будет.
