Андрей, посмотри на себя со стороны. Ты ведешь себя как школьник, который еще не решил, в кого из девочек в классе он влюблен. Ты мечешься, ты сам не знаешь, что тебе надо. Когда тебе плохо, ты приползаешь ко мне и просишь тебя пожалеть, а как только у тебя от задницы отлегло, ты зыркаешь по сторонам, выискиваешь, кому бы подарить свое трепещущее от любви сердце. Господи, как мне все это надоело! Синусоиды, звезды, старик Кусакин, ложка, плошка – какая дура это выдержит? Да я лучше в девках останусь, чем с тобой жить буду.
Андрей, вопрос решен. Собирай свои вещи и уходи. Уматывай. Убирайся.
– А как же свадьба? – усмехнувшись, спросил я.
– Свадьба – это пьянка для гостей. Это условность, как ты любишь выражаться.
– Наташа, я, конечно же, уйду, но так, чисто теоретически, скажи, а что с нашим заявлением будет? Нам надо будет идти в ЗАГС и новое заявление писать?
– Ничего не надо. Тамаре Григорьевне скажу, она позвонит и отменит регистрацию.
– Ах, Тамара Григорьевна! Тогда да, тогда дело серьезное.
Наташа, я за один раз все не унесу, позвони мне на работу, скажи, когда могу вернуться за остальными вещами.
Я покидал в сумку первые попавшиеся под руку вещи и, не попрощавшись, вышел из дома. Наталья осталась плакать в зале. Начавшееся бурное извержение вулкана закончилось медленно опускающимся на землю пеплом. Ни тебе взаимных проклятий, ни упреков, ни угроз, ни заверений в любви. Все было буднично и просто: она сказала «уходи», и я ушел.
Глава 14. Воспоминания под стук колес
Скорый поезд мчал меня в Омск, в город, объявленный адмиралом Колчаком столицей Российской империи.
Адмирал хотел в Омске свергнуть советскую власть, но у него ничего не получилось, пришлось бежать в Иркутск. Тамошние комиссары схватили его и бросили в темницу.
Сидит адмирал в сырой камере, ждет расстрела и думает: «На кой черт я выделывался, зачем рубаху на груди рвал, если народ не подхватил моего почина? Был бы я умнее, погрузил бы царское золотишко на пароход да махнул в Америку! Сидел бы сейчас на берегу океана в окружении красивых женщин, покуривал сигару и философствовал на отвлеченные темы».
Мне ехать до Омска двенадцать часов, одну ночь. Общаться и знакомиться я ни с кем не собирался. Я лежал на верхней полке, размышлял о жизни. Мои соседи внизу спорили о политике. О чем же еще спорить во времена перестройки! Это раньше мужики трепались о бабах, о футболе, о работе и начальстве. Сейчас только политика. О чем хоть говорят? Я прислушался.
