Я приглашу тебя за стол, посидим, ты познакомишься с моим женихом, а потом расскажешь свое мнение о нем.
– К «вам» – это имеется в виду, что он уже у тебя живет? Быстро, однако. Не успела высохнуть пыль от моих копыт, как появился новый жеребец.
– Андрей, я ведь обидеться могу. Мой жених у меня не живет и со мной не спит. До регистрации брака он ко мне не прикоснется. Он терпеливый мужчина, подождет первой брачной ночи.
– А, как это, собственно говоря… – замялся я. Нужные слова на ум не приходили, а ссориться с Натальей я не хотел.
– А вот так! – весело передразнила она. – Если он меня любит, то дурацких вопросов задавать не станет. Джентльмены, Андрюша, в грязном белье не копаются. Я, конечно же, не собираюсь ему лепить историю о девочке-недотроге, но о моих мужчинах он знать ничего не будет.
– Наташа, давно тебя хотел спросить: а если твой внезапно появившийся дар так же внезапно уйдет, что тогда? В библиотеку вернешься?
– Андрей, у меня не дар работать с цифрами появился, у меня пробудилась способность аналитически и абстрактно мыслить.
Это как умение езды на велосипеде – если оно есть, то со временем не пропадет. Не смогу работать программистом, найду другую работу. Держи сто рублей, это будет «долг», который ты принесешь.
За разговорами мы прошлись по единственной асфальтированной аллейке в парке туда-сюда несколько раз. Редкие прохожие, попадающиеся навстречу, не обращали на нас внимания. Наверное, они принимали нас за семейную пару, обсуждающую предстоящую покупку стиральной машины.
В парке было тихо, щебетали птицы.
Наталья большую часть прогулки держала меня под руку. Я ощущал тепло и упругость ее тела и был счастлив, как бывает счастлив человек, удачно разрешивший запутанную проблему; как грузчик, забравшийся по шатающемуся трапу на борт судна с тяжелым мешком на плечах; как путник, три года пешком пробиравшийся через леса и горы к холодному северному морю.
«Она больше никогда не будет моей? А ведь это славно! Из мути непонятных отношений я вылез на берег и теперь-то точно знаю, что там, позади, все закончилось и продолжения больше ждать не стоит.
Господи, облегчение-то какое!»
У поворота на полуразрушенный детский городок мы остановились. Шустрая белка спрыгнула на дорожку напротив нас. Я достал сигареты, снял с пачки целлофановую обертку, присел на корточки, помял целлофан пальцами. Белка, привлеченная шуршанием, сделала пару осторожных шагов ко мне, принюхалась, подпрыгнула на месте и убежала в кусты.
– Все как в жизни, – сказал я.
