Это было крайне необходимо для осуществления следующего этапа придуманного им плана.
– Мульч, я знаю, предавая клан Антонелли, ты рисковал собственной жизнью, и поэтому хочу тебя отблагодарить.
Богатое воображение Мульча мигом нарисовало целый ряд крайне заманчивых картинок: некий оффшорный банк, недавно открытый счет на некоего Мульча Рытвинга и очень большая сумма, переведенная на этот самый счет.
– Ну что ты, зачем все это? – принялся уверять гном. – Правда-правда. Хотя, если признаться, я поступил невероятно храбро, несмотря на угрожавшую мне смертельную опасность.
– Вот именно, – согласился Артемис, снимая с груди золотой диск. – Знаю, это очень скромный подарок, однако лично для меня он многое значит. Я хотел сохранить эту монету, но вдруг понял, что буквально через несколько минут она потеряет для меня всякий смысл. Поэтому я хочу, чтобы она осталась у тебя. Думаю, Элфи не будет возражать. Пусть эта безделушка напоминает тебе о том, что мы пережили вместе.
– Ого! – воскликнул Мульч, взвешивая в руке монетку.
– Целых пол-унции золота! Здорово! Артемис, ты меня просто облагодетельствовал.
Артемис похлопал гнома по плечу.
– Иногда деньги не главное. Поверь мне, Мульч.
Майор Крут вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит в комнате.
– Что такое? Что он там сунул этому каторжнику?
Элфи выхватила из рук Мульча подарок Артемиса и поднесла его к глазку камеры.
– Самая обычная монета, майор. Некогда я сама дала ее Артемису.
Жеребкинс бросил взгляд на металлический кружок.
– На самом деле таким образом мы одним кинжалом убиваем сразу двух червяков-вонючек. Эта монетка могла пробудить воспоминания Артемиса. Маловероятно, но возможно.
– Ну а второй червяк?
– У Мульча в тюрьме будет чем поиграться. Сидеть ему очень долго.
Крут на несколько секунд задумался."
"– Ладно. Пусть оставит монету себе. И хватит тут целоваться. Отправляйте каторжника на шаттл. Мне через десять минут надо быть на заседании Совета.
Элфи вывела Мульча из комнаты, и Артемис вдруг понял, что ему действительно жаль расставаться с гномом.
Через каких-то полминуты к вискам и запястьям всех находившихся в комнате людей были подключены электроды. От электродов кабели вели к нейронному трансформатору и плазменному экрану, на котором демонстрировались их воспоминания.
Жеребкинс вгляделся в бегущие по экрану строки.
– Это слишком рано, – наконец сказал он. – Откалибруйте на шестнадцать месяцев назад. Нет, лучше на три года.
