Код возвращения

Те секретари уже давно дома: когда Союз распался, их перевели в родные республики, реабилитировали, может, и ведра золота вернули. — Он усмехнулся. — А Чулпанов отсидел до «звонка»! Потому что человек без клана. Тесть умер — и все, он никому не нужен!

Клевец тоже закурил, но свои сигареты.

— А кто-нибудь из старых там остался? Фокин усмехнулся еще раз, теперь весело.

— Есть один забавный старикан, бывший начальник средней руки. В восемьдесят шестом его приговорили к расстрелу за хищение в особо крупном размере.

Клевец кивнул."

"— Потом «вышку» заменили на двадцать лет, он чувствовал себя страшным преступником, очень раскаивался. Называл себя последним коммунистом. И кликуха эта к нему приклеилась: пусть Последний Коммунист барак подметет, оставь Последнему Коммунисту кусок колбаски. Только потом погоняло сократили и стали его звать просто «Последний».

— Символично! — усмехнулся Клевец. — А в чем он раскаивался-то?

— Считал себя страшным преступником! Подойдет и шепчет на ухо: «Я ведь дачу знаешь какую выстроил? Полтора этажа, почти сто квадратных метров, да еще с подвалом!» А сам оглядывается по сторонам, тревожно так.

— Видно, в камере смертников крыша у него съехала. Фокин пожал плечами.

— В остальном вроде нормальный. Но когда я ему рассказывал, что сейчас эшелонами воруют и за границу вывозят, — не верил!

— Подожди! — вдруг перебил его Клевец и подошел к окну.

Прямо под окнами остановилась кавалькада машин: черный джип с синим проблесковым маячком, а за ним несколько представительских «Мерседесов». Раскрылись дверцы, шустрые охранники с наушниками перекрыли тротуар, один сунулся в подъезд «Гудвина».

— Это к нам богатый клиент! — сыронизировал Фокин.

— Похоже, что так! — кивнул напарник, разглядывая представительного мужчину в расстегнутом плаще, под которым был виден строгий костюм с галстуком.

Фокин тоже подошел к окну, всматриваясь в окруженного телохранителями человека.

— Да это Стаховский! Неужели и правда к нам? Хочет, чтобы мы выследили его жену?

Через минуту сомнения рассеялись. В комнату вошел Андрей Андреевич Стаховский собственной персоной.