Кодекс Крови. Книга ХVII

* * *Лаборатория Саптамы

Стены из матового стекла, пронизанные голубоватым светом биолюминесцентных панелей, отражали мерцание сотен пробирок, колб и капсул с бурлящими внутри субстанциями. Воздух был насыщен запахом озона и металла, смешанного с терпким ароматом алхимических реагентов. В центре помещения, на столе из черного полированного камня, пульсировали четыре сферы — каждая с заключенной внутри формой жизни, медленно эволюционирующей под пристальным наблюдением.

Саптама вошел, сбросив с плеч алую мантию, призрак его давнего прошлого.

Ткань, тяжелая и прохладная, скользнула по его пальцам, словно живая. Он аккуратно расправил складки, уложив ее на софу, заваленную свитками, голографическими планшетами и обрывками чертежей.

— Маскарадный костюм должен быть в порядке, — хмыкнул он, проводя ладонью по ткани.

Его голос звучал устало, но в глубине карих глаз тлел холодный, расчетливый огонь. Он повернулся к столу, где в прозрачных сферах клубились туманные субстанции — четыре кандидата на финал его эксперимента.

Один пульсировал кроваво-красным, другой переливался, как ртуть, третий дышал черными спиралями, а четвертый… Четвертый был почти невидим, лишь изредка выдавая себя дрожью пространства вокруг.

Саптама склонился над ними, его тень, искаженная светом биореакторов, легла на стену, превратившись в нечто большее, чем человек — в творца, наблюдающего за своими творениями.

Внезапно воздух задрожал. Лаборатория растворилась, как дым, и вместо стеклянных панелей перед ним возникло бесконечное пространство, уходящее в черноту космоса.

Под ногами — мраморная плита с выгравированными именами павших Высших.

Сегодня здесь был трон.

Огромный, высеченный из кости древнего Левиафана, усыпанный рубинами, в которых отражались угасшие миры. На нем восседал Творец.

Его лицо было скрыто за маской из чистого света, но гнев исходил от него волнами, сжимая пространство.

«Пафос — наше всё!» — устало отметил Саптама, склоняясь в положенном поклоне.

— Я должен предъявить хоть что-то на изъятии, — прогремел его голос, раскалывая тишину.

 — Сколько можно возиться?

Саптама не дрогнул. Он стоял, спокойный, как рассветное море в полный штиль.

— Вы и предъявите. Я заберу вам мир.

Тишина была ему ответом.

Творец наклонился вперед, и маска на миг рассеялась, обнажив глаза — две бездны, в которых горели звезды.

— Каким образом?

Саптама улыбнулся. Неприятно, почти по-волчьи.

— Я вас предам и вновь уйду к магикам.

Творец молчал.