— Что ты думаешь о нем?
Видимо, он все же решил, что меня обучал очень уважаемый мастер.
Я взял оружие в руки и попытался его ощутить. С закрытыми глазами провел пальцами по его лезвию, и стал напитывать своей энергией, при этом разбираясь в его свойствах.
— Думаю… что мне не стоит трогать такое оружие, — ответил правдиво ему.
— Почему? — усмехнулся он.
— Слишком велик соблазн продать все, что есть и купить его, — отвечаю честно на его вопрос, улыбаясь. — Правда, он не идеален, не знаю, в чем тут проблема, но она есть.
Когда вы продадите этот клинок, он подведет своего владельца, и тогда он или его Род придут к вам с претензией.
— Вот как… — задумчиво погладил он свой подбородок.
Я ответил в этот раз ему неправду. Я прекрасно знал, в чем была проблема, но сказать ему не мог. Этот клинок живой… Такие делали именно Охотники, помещая души очень сильных монстров в оружие и доспехи. Этот считался высший пилотаж. Но была одна особенность. Мы никогда не тратились на слабых зверей, они были недостойны этого, и в них не было смысла.
А здесь именно душа слабого существа, и я разглядел ее. Это была крысоподобная аморфная сущность. Слабее, чем моя Карамелька, но это даже неважно. Тот, кто делал этот клинок, идиот. Нельзя помещать таких существ в оружие. Крыса, будь она хоть богоподобного ранга, все равно остается трусливой крысой, и в ответственный момент всегда подведет.
Каково же было мое удивление, когда старик взял клинок в руки, и одним ударом своего кулака сломал лезвие.
Это оружие было испорчено.
— Не жалко?
— Цена на него в переводе на ваши деньги была один миллион рублей, но я ни капли не жалею, — мне кажется, что его Род очень богат. — Репутация превыше всего. Не я его делал, но я его купил. Я его не выставлял на продажу, а все пытался понять, что в нем мне не нравится.
— И вы сломали его, опираясь на слова обычного зашедшего зеваки? — усмехнулся ему, смотря прямо ему в глаза.
— Верно! — ответил он мне своей улыбкой. — Обычный парень с глазами мудрого старика.
— Ого! — воскликнул я от такого заявления. — Таких вещей мне еще не говорили. Обычно, то бабником, то дураком называли, ну и местами, выпивохой.
— Нет порока в любви к старым напиткам и молодым телам, — подмигнул он мне."
"Со стариком мы еще немного поболтали, и я уже хотел уходить, когда произошла еще одна странность. Он спросил, зачем я приехал в их страну.
Ответил, что хочу посетить их известный Разлом, и для этого искал меч.
