Кодекс Охотника #04

Подозреваю, что всё то время, что я буду решать вопрос с усадьбой, Потапов с Петровичем будут заниматься этой самой сортировкой."

"Когда запасливые гости уехали, я приступил к задуманному плану. А план был у меня заставить этого грёбаного медоеда мне подчиниться. Лаской это не получалось, поэтому пришла идея использоваться его злость и ярость.

Прошло почти двое суток. Я сидел на складном стульчике, что позаимствовал у Петровича, а рядом развалилась Карамелька. Даже Шнырька проявился у меня под стулом, сидя в тени, и с интересом наблюдая за представлением.

Почти двое суток, с короткими перерывами на сон, я драконил эту гадскую тварь. Кого я только не вызывал!

Это были и летающие твари, это были бегающие, и кусающиеся и… короче, полный ассортимент. Фантазия моя иссякла. Призванные твари пересекали границу, вступая в бой с медоедом, и отступали, выманивая его наружу. Медоед возмущенно верещал, но границу не переступал. Кажется, нервы у него крепче, чем я предполагал. Хотя, последний мой призывной зверь, а именно гигантский жук-навозник, слегка подорвал нервную систему призрачного охранника.

Когда в тот момент, громко жужжа, он летал над ступенями, а медоед подпрыгнул, чтобы схватить его за лапу, жук натурально насрал ему на голову. Чем заставил того плеваться, ругаться и матюкаться. Жука он всё-таки достал, и тут же схомячил. Но сейчас, кажется, нервы его были на пределе.

Я доел бутерброд с колбасой, что нашёл у Петровича, отряхнул руки, и вызвал Давосскую Жабу. Жаба эта была размером со здоровенную собаку, и плевалась не очень сильной, но очень липкой и вонючей слизью.

Плевалась далеко и точно туда, куда не мог достать её длинный язык, чтобы потом сожрать обездвиженную добычу, подойдя к ней, и немного подождав. А ещё она прыгала далеко и высоко.

Чтобы добиться нужного эффекта, я вызвал ещё одну. И вот две жабы начали прыгать туда-сюда, плюя в рассерженного медоеда, который метался, визжал и орал.

— Мне кажется, что у него сейчас случится разрыв сердца, — прокомментировал я двум своим питомцам, которые с интересом наблюдали за представлением.

— Ну, и фиг с ш-ш-шним! — выдал недовольный Шнырька, всё ещё помнящий свое противостояние с этой адской тварью.

«Думаю, что его так просто не возьмёшь», — раздался голос Карамельки.

— Да я ржу, — сказал я и реально заржал, когда жабы синхронизировались.

Медоед открыл рот, чтобы клацнуть за ногу одну, а в этот момент в него плюнула вторая.

Вонь, конечно, стояла от плевков страшная.