Но и воевал он отлично, поэтому ему все прощалось. Не, не похож!
Совсем скоро мы подлетели к какому-то модному ресторану на берегу канала, и вышли из машины. Внутри все было «дорого-богато». С глубоким поклоном нас приветствовал администратор, и проводил в дальнее крыло, где мы… вышли с другой стороны, оказавшись в маленьком дворике-колодце.
— Это что за экскурсия? — удивился я, когда за нами захлопнулась дверь.
— Мы почти пришли, — улыбнулся Гермес, и нырнул в невзрачную дверь, прямо впереди.
В нос ударил запах раскаленного масла, лука, и жареного мяса.
Но пахло… чертовски вкусно. Мы прошли через небольшую кухню, где повара ловко колдовали над плитами. На нас никто не обратил внимание, и мы вышли внутрь кафешки. Такая себе крохотная забегаловка-общепит, которая была абсолютно пустой.
Хотя, нет, не пустая! Запертую дверь изнутри подпирала большая туша Ареса, который проводил меня мрачным взглядом, не отреагировав на мой приветственный кивок.
А за высокими столом на барном стуле, весело помахивая розовыми кроссовками, в неприлично коротком белом платье, сидела цесаревна Ольга.
Её красные волосы были забраны в две милые косички, и она с наслаждением ела огромный многоярусный бургер, который был размером почти с ее голову.
Увидев меня, она, не переставая жевать, приветливо помахала рукой, подзывая к себе. Я подошел, уселся напротив, и терпеливо ждал, пока она дожует. Отложив надкушенное огромное произведение кулинарного искусства, Ольга задорно улыбнулась, сморщив веснушчатый носик.
— Привет, Саша. Ты любишь бургеры? Лучшие в столице!
Я улыбнулся.
— Ну бургеры, так бургеры. Тем более, лучшие в столице.
Ольга засунула два пальца в рот и звонко свистнула.
— Тут же из кухни выскочил официант и поставил передо мной такого же монстра от Кулинарии.
— А картошечку? — надула пухлые губки единственный (ну кроме меня) боец-универсал из этого мира.
— Да, конечно же! Извините, — поклонился официант и побежал к кухне.
— И кетчуп захвати! И майонезик!
Через считанные мгновения все было на столе.
— Ну-у-у? — вопросительно посмотрела на меня Ольга. — Пробуй давай, и только попробуй сказать, что это невкусно!
Я улыбнулся и откусил, зажмурившись.
— Это охренительно! — выдал я, проглотив.
Ольга широко улыбнулась.
— А я говорила! Ты давай, кушай-кушай!
Два раза упрашивать меня было не нужно.
— А заодно расскажи мне, пожалуйста, — с лица девушки сошла маска «красивой дурочки», и зрачки опасно блеснули огнем.
