"
"— Я хотел встретиться с тобой по иной причине, хотя не скрою, твой Род имеет свои тайны, которые мне интересны, — перешел он на деловой лад. — Я хотел тебя поблагодарить за излечение. Ты сделал что-то невообразимое. По нашим подсчетам, лечение и реабилитация заняли бы не меньше двух-трех лет, за которые я не смог бы даже в руки меч взять.
— Всегда пожалуйста… — пожал плечами, не видя в этом чего-то сверхсложного, всего лишь легкая манипуляция с душами.
Но вот для Долгорукова это не было мелочью, и весь его вид об этом говорил.
— Я долго думал, как могу тебя отблагодарить, — какой-то он напряженный. — Я слышал о твоем увлечении и идее создавать артефактные вещи, — а вот это уже интересно. Давай, Сережа, порадуй Сандра… — Мой Род имеет прямое отношение к этой отрасли, и я мог бы тебе помочь с этим. Но… Я не могу так поступить. Род превыше всего, и его секреты… — а вот и облом, впрочем, я на это не рассчитывал даже. — Однако, я кое-что все таки могу… Я хочу тебе сказать, Александр, что отныне ты мой друг, и если… нет, когда, твое дело пойдет вверх, мой Род не будет тебе никоим образом вредить или мешать, вот тебе мое слово.
Хм… А ведь он сделал даже больше, чем я мог рассчитывать. По факту, он не дал помощи с технологиями или людьми, но дал нечто большее. Долгоруковы — это промышленные гиганты, которые держат рынок зубами, а этот рынок очень непростой и агрессивный. Когда партия брони может стоить миллионов двести, то и конкуренты опасные.
Я только что лишился одного потенциального врага, и плевать, что я с Марией в дружеских отношениях.
Там, где затрагиваются интересы Рода, там всегда тяжело. Теперь его Род не сможет мне навредить, разве что после его смерти.
— Благодарю, это ценный подарок, — встал со своего места и подошел к нему. — Я хочу, чтобы ты знал одну вещь. Я помог тебе не из-за возможных выгод или жажды вознаграждения. Если вдруг ты считаешь, что это так, то я не буду против, если ты заберешь назад свои слова. Я не хочу, чтобы между нашими Родами были разногласия или обиды.
Твоя травма для Рода была шоком, и я не пытался воспользоваться этим.
Долгорукову понравились мои слова, и он тоже встал, а затем крепко пожал мою руку.
— Маша говорила, что ты очень честный дурак, который готов ради своих принципов и своей чести на все, — глядя в глаза, сказал он мне. — Теперь я вижу, что это правда. Мои слова крепки, как и моя честь!
Вот так два воина обменялись рукопожатиями, что значат больше, чем слова.
Это было не все.
