За такими мыслями я сам не заметил, как добрался по коридорам и проходам до нужного мне места. Из лёгкого транса меня вывел грозный оклик.
— Стой!
Я поднял глаза и осмотрелся. Два стражника преграждали мне путь к двери. Эти также были из Сынов Дракона, мечи держали в руках, и оба стояли в боевых позах. А ещё, как показал мне Шнырька, прямо сюда бежало еще несколько десятков Сынов. Похоже, сейчас будет знатная заруба!
Или не будет… Они меня не интересовали. Я пришел к трем крысам, которые, как показывает практика, боятся встретиться лицом к лицу.
— Не будете так любезны позвать на поговорить троицу, что засела сейчас за этими дверьми? — на чистом китайском обратился я к стражникам.
По моей просьбе Шнырька показал мне происходящее в комнате. Троица явно была снабжена внутренним переговорным устройством, потому что Распутин на секунду прислушался к невидимому голосу и широко улыбнулся.
— Твой ублюдок сейчас стоит у двери. Не знаю, что он хочет, но может, мы его впустим, и решим всё раз и навсегда?
В глазах Арины появилась лень.
Ей было скучно и неинтересно.
— Нет… Зачем? Не люблю пачкать руки, — демонстративно достала она пилочку, и стала ухаживать за ноготками. — Да и не похвалят нас за такое. Сегодня великий день для Дракона.
— Должен был быть, — хмыкнул Распутин.
— Я тоже против! — а это уже Вербицкий.
Его слова заставили удивиться Распутина не на шутку.
— Великий Абсолют Вербицкий зассал перед каким-то бароном? И это не учитывая меня, и нашу умничку Аришку.
Да мы его в порошок сотрём! — ухмыльнулся Распутин.
— Вот только Император Дракон не порадуется, что мы разнесли его дворец. А мы его разнесём, уж поверь моему опыту, — возразил Вербицкий.
Распутин расхохотался.
— Вы правы… Слишком много чести собаке… — на этих словах он посмотрел на Арину.
Его слова не вызвали у нее совершенно никакой реакции. Зато вызвали у меня. На моем лице появилась улыбка. Интересная ситуация. Она не считает меня своим сыном, а я ее матерью, ведь основной жизнью я считаю свою прошлую.
Но даже так я не могу простить их слова. Кем эти уроды, вообще, себя возомнили?
— Посмотри на него — стоит и ждет нашей милости! — хохотнул Распутин, глядя на планшет.
Здесь были камеры, и в этот момент я показал средний палец в ту, через которую на меня смотрели.
— Сидите в закрытой комнате и боитесь показаться на глаза какому-то барону, — жизнерадостно улыбнулся я.
