Поначалу Хан кидал ежечасно новые подкрепления, но с прибытием северян всё совершенно изменилось. У ханства то ли не было дирижаблей, то ли они не хотели ими рисковать. Авиация не могла причинить этим воздушным левиафанам какого-либо вреда, а тяжелую артиллерию и зенитные установки тянуть горы монголам было очень сложно. Да и с высоты своего полёта эти северные монстры отстреливали их конвои, то есть, по факту, монголы шли на штурм под тяжелым огнем артиллерии. Волк тоже не зевал, и потихонечку перетащил через порталы артустановки, всячески насыпая зловредным иродам.
— Парламентёр приходил, требовал от лица Хана немедленно освободить крепость, и уйти на территорию Империи. И тогда уже Хан милостиво не будет нас преследовать, и оставит всё это без последствий.
— А что ты? — спросил я.
— Да, как ты и учил, послал его нахер. Парламентёр очень возмутился. и что-то постоянно бурчал себе под нос.
— Да не что-то, — ввязался в наш разговор Призрак. — Я неподалёку стоял, ну как стоял — прятался. Монгольский-то я неплохо понимаю.
Этот хрен бурчал, что он является Голосом Хана, и с ним никто так раньше не обращался. Что три послания нахер за такое короткое время их Хан никогда не получал, и что все вы умрём в жестоких муках.
— Но это не точно, — рассмеялся я.
— Ну да, — сказал Призрак.
— Подожди, — озадачился я. — Ну ладно, вы его нахер послали, а кто ещё?
— Мы были третьими, — широко улыбнулся Волк. — Кто второй, не знаю, но первым был король Ульрих.
— В смысле, а он когда успел?
— Да ребята рассказывали.
Кстати, хорошие бойцы, годные, — кивнул Волк на деловито снующих туда-сюда северян. — Олаф, капитан Фрейи, — на этот раз он кивнул вверх над дирижабль, — спускался в минуты затишья вниз, ну, мы и пропустили по рюмочке. Но совсем чуть-чуть! — вскинулся он, защищаясь.
— Да ладно, — махнул я рукой. — Знаю, что ты не злоупотребляешь. Так, и что сказал Олаф?
— Да когда они зашли в монгольское пространство, с ними связались и потребовали немедленно покинуть воздушное пространство ханства.
— А Ульрих? — уже начал улыбаться я.
— А он сказал, что викинги летают, где хотят, и когда хотят. И ни одна степная сволочь не будет указывать, что ему делать. Так что, вообще, могут идти нахер.
Тут уж мы рассмеялись в три глотки, а я покачал головой.
— Да, непростая у Хана выдалась неделька.
Внезапно Волк замолчал, прислушиваясь. Я удивлённо на него посмотрел.
— Включи гарнитуру, и настройся на нашу волну, — сказал мне Волк, протягивая средство связи.
