Только что я получил достоверное сведение, что старый Мак, как минимум, на две тысячи лет старше, чем думают все в Ордене. А ведь если он возглавлял братьев на Славии, то он уже был далеко не новичок. Интересно… Я и мои собратья потратили сотни лет, чтобы попытаться выведать у старого хрыча его настоящий возраст. Сколько ещё сотен или тысяч лет понадобится, чтобы он на них ответил?
— Ты едешь с нами, — сказал я старику. — Все твои вещи заберут позже мои люди.
— Слушаюсь и повинуюсь! — кивнул ратник, и встал на ноги.
Волк продолжал наблюдать за этим с чрезвычайным охренением. Последние фразы мы уже сказали на чистом русском, что повергло его ещё в больший шок. Он переводил взгляд с Волгомира на меня, и обратно, видимо, пытаясь понять, что тут к хренам происходит.
Мы спустились вниз, сели в «Буревестник» и полетели в усадьбу. Молча, не произнося ни слова. Все делали это по разным причинам. Волк охреневал, но стеснялся спросить. Волгомир, как положено секутеру, не раскрывал рот без разрешения.
Я же пытался многое осознать.
По прибытию в поместье, я кивнул Волку.
— Мне нужна комната для Волгомира, где его никто не тревожит, — я на секунду задумался. — Примерно неделю. Сделаешь?
— Так точно! — сказал Волк, и провёл нас в казарму.
Мы прошли в пустующую комнату казармы, где стояли две пустые кровати. Я отпустил Волка, кивнув ему.
— Свободен!
И тут осторожно подал голос Волгомир.
— Разрешите, господин? Пару слов Потапову.
— Валяй, — кивнул я.
— Волк, помнишь, я тебе говорил, что не вижу смысла здесь находиться, и что наш мир обречён?
— Конечно, помню, — скривился Потапов.
— Так меня задолбал этим нытьем!
— Так вот, Волчара, я беру свои слова обратно. Только что я понял, что у этого мира есть надежда, — он снял чёрные очки, и белёсые глаза без зрачков повернулись в мою сторону. Он широко улыбнулся.
— Охренеть! — оторопел Волк. — Ты последний раз улыбался, насколько я помню… Никогда?
— Вали уже, приятель, — махнул я. — Мне надо подготовиться.
— Слушаюсь, — сказал тот, и быстро свалил за дверь.
— Ложись, — кивнул я на кровать. — Будем снова делать из тебя Центуриона Третьего Легиона Мира Славии.
Я провозился с ним несколько часов. Было просто работать с душой, привыкшей к печатям. Она всё знала и помнила сама. И сама душа помогала мне в накладывании печатей. Единственное, что делать это нужно было осторожно, ведь у каждого ратника был свой собственный Колодец Душ, который они получили во время своей подготовки.
