На крайний случай, если проиграем, то хоть выиграем время, чтобы люди сумели подготовить достойный отпор. Если позовут несколько Абсолютов и других сильных личностей, то сообща смогут завалить предателя Охотника.
Была идея взять с собой Бурбулиса и Бухого Деда, но решил оставить их на охране. Ведь земли оставлять без присмотра тоже нельзя.
В какой-то момент я вовремя увидел, что Андросов сдает, и скоро ему будут делать очень больно две змеевидные твари с лапками. Пришлось бежать к нему на помощь.
— Ты как? — спросил я у него, подавая руку, чтобы помочь подняться.
— Я все! — тяжело дыша, ответил он затуманенным взглядом. — Кажется, я больше не могу.
Он, и правда, был уже пуст.
— Уходи отсюда… — дал добро на его отступление. — Ты сделал свое дело, и напитал свой артефакт достаточно. Кстати, а что это за царапина на доспехе?
Чет, не понял юмора… кто смог его поцарапать?
— Без понятия… — устало выговорил он. — Но могу предположить, что это спасло мне жизнь.
Андросов все же отказался бросить нас, и никакие уговоры не помогли.
Он еще пытался чем-то помочь, но это были сущие копейки. Да что там говорить о человеке, если даже мои големы были уже не такими резвыми, но зато скольких они уничтожили. Там, где они проходили, оставались лишь рожки да ножки. Здесь без моих тварей проблематично работать. А еще я не могу перед друзьями сражаться в полную силу. Одно дело, когда все знают, что Галактионов мутный тип, который быстро набирает силу, а совсем другое, когда он у них на глазах активирует вихрь душевного превосходства или начинает заливать поле боя своей душевной энергией.
Мы сражались еще примерно час, пока уже и Катя не начала сдавать. А причина была в том, что Охотник догадался и принял против нее меры. Нежить отказывалась ее атаковать напрямую, но вот мертвые гиганты вполне успешно закидывали ее камнями, отчего ей и мне постоянно приходилось находиться в напряжении.
— Нужно отступать… — сжав зубы, сердито выдала Катя, когда я оказался рядом.
— Согласен! — вздыхаю.
— И у меня есть план… Я остаюсь со своими, а вы отступаете, и докладываете о том, что здесь происходит. Если решат, то отправят сюда поддержку. А если не захотят, то через тридцать минут я выйду из Разлома.
— Плохая идея, — нахмурила она брови. — Нам нужно всем вместе уходить, ты не справишься в одиночку.
Эх… Вот бы знать, она сейчас беспокоится обо мне, как о друге? Или как о том единственном, кто может ей помочь? На ее месте я тоже бы не оставил себя.
