Также не совсем удачный день был у гоблинов, которые только-только оборудовали свой лагерь. Видно, что их Разлом открылся совсем недавно, выплюнул их, а затем снова закрылся."
"Огры тоже выгребли по самое «небалуй», и при этом Один даже толком не вступал в битву. Вместо этого он тихо стоял за моей спиной, и вел записи в своем блокноте.
В какой-то момент мне стало интересно, и я отправил Шнырьку проверить его рукописи. Они были такого характера: «Господин применил филигранный вложенный удар, убив противника», «Прямой удар был настолько хорош, что мне нужно больше тренироваться», «Даже когда врагов десятки, господин видит их всех, мне нужно быть внимательнее».
Он просто записывал каждый мой шаг и удар, и при этом не забывая нахваливать. Вот интересно, а что будет, если вдруг через сотню лет он превзойдет меня в мастерстве? Смысл его жизни будет утерян? Или тогда мы схлестнемся с ним в битве, и в живых останется только один. А может Один решит, что теперь он, как заботливый самурай, должен заботиться о слабом господине еще больше.
Правда жизни такова, что у нас, сильнейших, нет пенсии или старости. Мы просто не умеем жить в другом потоке, и заботиться о нас уже не нужно. А еще меньше человек, поставивших свою жизнь силе, могут дожить до этой самой старости.
Сразу вспомнился случай, когда один Архимагистр Жизни повторял одну и ту же фразу… «Отстаньте от старого и больного человека!» Это он говорил, когда его доставали работой, а ему, и правда, было больше шести сотен лет.
Вот только выглядел он, как пацан лет восемнадцати, и это было не его желание.
Просто в одном ритуале по молодости он прям СИЛЬНО накосячил, отчего его слова невозможно было воспринимать без смеха.
После того, как я набрал уже достаточное количество душ, как планировал, на часах было уже двенадцать, и мне было пора идти. Назад возвращался я уже сам. Один сказал, что ему есть над чем подумать и что отработать. Пожав плечами, я направился в дом.
— Ну, наконец-то! — стоило зайти мне в гостиную, как встретил меня возглас Андросова.
— К нему тут гости приехали, а он где-то шляется.
Благо, я уже привел себя в порядок, так как Шнырька показал мне момент, когда гости прибыли.
— И я тебя рад видеть, скотина… Иди сюда! Я тебя крепко обниму! — оскалился я и, раскинув руки, стал наступать на него.
— Эй!!! Ты чего! Я вообще-то твой друг! — по глазам вижу, что все он понимает.
— Вот я и говорю, — улыбаюсь еще шире. — Дай, обниму друга!
Андросов подорвался с места и стал отступать.
