Хотя инцидент с сенатором уже подразумевал его присутствие — кому попало такое деликатное дело не поручишь.
— Извините, синьор, — парень безуспешно пытался сдержать второй спазм, но не удалось.
И вторая порция полупереваренной утренней пасты улетела на розовые древние ступени.
— Молодёжь… — неодобрительно покачал головой Антонио и ступил через порог.
Про сенатора ходили неподтвержденные слухи, о его, так сказать, причудах и необычных сексуальных вкусах. Нет, Антонио точно знал, что так и есть, но у богатых свои причуды.
И пока это не мешало интересам государства, он закрывал глаза, предпочитая, в случае чего, шантажировать этими сведениями.
Но сенатор знал, что Антонио знает, и Антонио знал, что он знает. Всех всё устраивало, никто ничего не нарушал, и жили они, своего рода, в гармонии.
Эту комнату он видел на фотографиях, хотя лично здесь еще не был. Комната для «развлечений», куда часто съезжались знатные люди, чтобы предаться похоти и разврату. Всему тому, что обсуждает общество и достойно порицания, и чем не должны заниматься приличные люди.
Но всё, что происходило в этой комнате, здесь и оставалось. Ну, почти всё…
Так вот, сейчас это всё напоминало какую-то адскую бойню. Вокруг валялись ошметки тел. Всю стену ровным слоем покрывала кровь. Скрюченные и переломанные конечности, и тела валялись повсюду.
У Антонио был крепкий желудок старого оперативника, но даже у него подкатило к горлу. Гораздо неприятней было то, что он даже не мог представить, кто и как это всё сделал.
— Господин старший следователь? — сбоку подошёл усатый сержант Капелло, которого он знал не один десяток лет.
— Привет, Сержо, — поприветствовал он за руку простого сержанта карабинера. К нему он испытывал больше уважения, чем к большинству других молодых аристократов, которых устроили в тёплое местечко их богатые родственники. — Что тут произошло? Есть предположения?
— Только одно, — кивнул он.
— Ну, тогда показывай! — кивнул Антонио, и они подошли к центру зала, где плотность мёртвых голых тел была наиболее большая.
Посередине что-то стояло, накрытое окровавленной шелковой простыней. Сержант сдёрнул, а Антонио уселся на корточки, хмыкнув. Перед ним стояла каменная плита, изрезанная какими-то иероглифами.
Антонио был сильным Одарённым, и почувствовал, что прямо сейчас от этого, несомненно, артефакта исходит какое-то остаточное излучение. Вот только, что это такое, не мог никак распознать.
Сталлоне хмыкнул ещё раз и достал из внутреннего кармана футляр с очками.
