Такого количества голубых и чёрных Разломов на единицу площади не существовало нигде, кроме, как центра Эпицентра, и они находились на расстоянии друг от друга в сотнях метров. Примерно один Разлом на квадратный километр. Так плотно были понатыканы здесь, причём, повторюсь, они были второго и первого ранга. Вдалеке мелькнул радужный, но мне он ненужен. Мне нужен был конкретный перворанговый Разлом, к которому мы сейчас приближались.
— Работай! — кивнул я Одину.
Когда мы прошли второй раз, сбросив на копошащихся тварей внизу смертоносные подарки, Москаленко был проинструктирован, заложив вираж более полого, чтобы дать время Одину призвать зверушек и добить раненых тварей, которые попали к нам под удар.
Шнырька показал, как более мелкие, но очень смертоносные твари разрывали раненых монстров, которые чувствовали себя хозяевами этих земель.
Андросову это видеть было не обязательно. Когда мы приземлились и вышли из машины, он несколько раз хмыкнул, глядя на истерзанные трупы гигантских тварей, чьи раны не были похожи на осколки и снаряды.
Хмыкнул, покачал головой, но ничего не сказал. Вот и ладненько.
— Поднимайтесь в воздух и ждите, мы недалеко, — кивнул я Москаленко. — Один, за тобой контроль территории.
— Самурай, ты со мной? — уточнил у него Москаленко, двигаясь к «Буревестнику».
— Настоящий воин должен почтить память своих врагов, если они сражались доблестно. Таким образом, их души смогут помочь настоящему воину в его будущих сражениях."
"Я невольно улыбнулся, поняв двойной смысл маленького крысюка, который просто хотел нафармить ещё немного душ.
Москаленко же покачал головой, запрыгнул в «Буревестник» и поднялся. Заходя в Разлом, я увидел, что Один удобно расположился на ближайшем валуне в позе медитации и закрыл единственный глаз.
Мы зашли внутрь. Над нами было ослепительно голубое небо, вокруг цвела зелёная травка. Вдалеке пели птички, журчал ручеёк, а вокруг находился фруктовый сад. Причём, удивительно, некоторые деревья ещё цвели, а на некоторых были красивые яркие плоды.
— Охренеть! — сказал Андросов, судорожно вертя головой. — Что это за райские кущи?
— Твою мать! — сказал Ратник, мгновенно посмурнев. Он скинул фламберг и принял боевую стойку. — Эта битва будет легендарной! — криво усмехнулся он, цепко окидывая глазами окружающую местность.
— Да в чём дело-то? Какая битва? С кем?— удивлялся Андросов, ничего не понимая, но на всякий случай достал свой меч и положил руку на висящий на груди крест.
