Кодекс Охотника. Книга XXXII

Изнутри же можно было легко выбраться на просторы Многомерной Вселенной. Это если знать как, конечно же. Я знал, но делать этого не буду. Потому что обратный запрет всё ещё работал.

И нет, он не зависел от Хранителя. Нельзя было подойти к нему и сказать: «Слышь, Димон! Открой калитку, пожалуйста, я за тортиками сгоняю, закончились. И да, обратно, когда в дверь позвоню, впусти, пожалуйста». Нет, миры закрывали не Хранители, миры закрывала сама Вселенная, а Хранители только держали дверь закрытыми и отговаривали всяких хитрожопых, которые хотели пробраться кто в окошко, кто через черный ход, а кто вообще через печную трубу.

В итоге, оглядевшись, я на всякий случай прошелся тут Очистительным огнем, чтобы выжечь всю ту заразу, которая осталась мной незамеченной, а затем вынырнул наружу, где меня ждал ОЧЕНЬ недовольный Хранитель со своими прекрасными женами.

— Всё так плохо? — безошибочно уточнила Исида, глядя на моё хмурое лицо. Она-то меня давно знала, поэтому обмануть бывшую богиню было сложновато.

— Может, пюрешки мужу дадите, какой-то он бледный? — улыбнулся я, пытаясь разрядить обстановку.

— Может по башке тебе дать, Галактионов? — недобро прищурилась Гая.

— Гая, прекрати, — быстро осадила более молодую подругу Исида. — Сандр, извини.

— А чего он⁈ — с вызовом спросила молодая красотка, положив руку на плечу изнуренному Хранителю. — И чего ты вдруг извиняешься, если он оскорбляет нашего мужа?

Я лишь улыбнулся и покачал головой. Вот что любовь животворящая делает. Уверен, именно из-за таких моментов древний Хранитель и не хочет покидать свой пост, оставаясь в теле смертного.

— Прости, Гая, это была неудачная шутка, — я осторожно прощупал дерзкую девушку. Вроде не перерожденка, но и не местная. И, судя по всему, безумно любит своего мужа.

Брови у Исиды удивленно поднялись вверх — виданное ли дело, Охотник извиняется, но я легонько подмигнул ей и кивнул на трогательную картину, как молодая Гая массировала плечи уставшему мужу. Исида кивнула и одними губами сказала: «Спасибо», а вслух же произнесла:

— Проголодался? Разговор будет, как я понимаю — долгий?

— Перекусил бы, — благодарно кивнул я.

Граф Дорничев глубоко вздохнул, рассеянно погладил лежащую у него на плече руку молодой жены и начал рассказывать.

Это был очень интересный и познавательный рассказ, который, судя по всему, не предназначался для человеческих ушей.