Кое-что о тебе (ЛП)

Паллас не был уверен, к чему клонит напарник, хотя его слова, конечно, были правдой.

– Ты всегда говоришь начистоту – я такую черту уважаю. Уверен, ты тоже уважаешь откровенность в других людях.

Ага, вот откуда ножки растут…

– Давай уже, выкладывай, что ты там собираешься сказать.

Уилкинс остановил машину на перекрестке.

– Ваши проблемы с мисс Линд – твое личное дело. Я просто хочу услышать, что эти проблемы не скажутся на нашем расследовании.

– Вот и хорошо. А еще лично мне на заметку – ты намерен впадать в раздражительность и бессловесность всякий раз, как упомянут ее имя?

Джек молча уставился на напарника.

– Я что, перегнул палку? – ухмыльнулся тот.

– Обычная ошибка новичка. Одним вопросом больше, чем надо.

– Буду работать над собой.

– Смотри уж, старайся, – Джек отвернулся и выглянул в окно, наслаждаясь знакомым пейзажем, которого не видел с тех пор, как три года тому назад уехал из Чикаго. Немного погодя он нарушил молчание: – И еще: не вздумай больше распинаться перед свидетелями о моей набыченности.

– Так ты делаешь это намеренно?

– О, свое умение бычиться я совершенствовал долгие годы.

Уилкинс с удивлением оторвал взгляд от проезжей части:

– Неужели это была шутка?

– Нет. И смотри на дорогу, салага. А то я страшно разозлюсь, если ты разобьешь машину прежде, чем доберемся до кофе. 

– Поверить не могу, что ты не позвонила из гостиницы никому из нас!

Судя по тону, Колин колебался между тревогой за подругу в свете событий минувшей ночи и досадой, что впервые услышал о них только сейчас.

В ресторане, как только их провели к столику, Камерон принялась описывать ночное происшествие – избегая любого упоминания о причастности сенатора Ходжеса, поскольку ФБР держало этот факт в секрете. По мере развертывания истории рассказчица видела, что расположившийся напротив Колин приходит все в большее волнение. Несколько минут назад друг провел пятерней по песочно-русым волосам и скрестил руки на груди – как делал обычно, когда был чем-то обеспокоен.

Эйми, сидевшая слева от Камерон и выглядевшая так же изысканно, как и всегда, в строгом коричневом платье-рубашке и со светлыми волосами до плеч, подстриженными под ассиметричный боб, отреагировала более дипломатично:

– Похоже, Кэм, у тебя выдалась напряженная  ночь. Не следовало переживать такое в одиночку.