Раздавала знакомым и держала для гостей.
Мика явилась минута в минуту и начала с претензии:
— Соня, а ты всегда так поздно ешь?
— В семь часов — это поздно? — Я приказала себе не заводиться.
— Да, конечно. Мама говорит, что нельзя есть после шести вечера, от этого толстеют.
Я вспомнила, как Нюша пару недель назад наворачивала на этой самой кухне пирог в десять вечера, и с трудом сдержала усмешку.
— Передай маме, что желчный пузырь не любит больших перерывов в еде и мстит за это. Камнями и прочими неприятностями.
Это я знала точно. Бабушке его удалили. Я не была уверена, что Мика знает, где находится желчный пузырь и для чего он нужен, но прозвучало внушительно.
Когда я поставила на стол тарелки, она выпятила губу:
— Сонь, жареная картошка? Но это же вредно!
— А чипсы нет? — хмыкнула я. — Или мне померещилось, что ты их трескала из ТВ-пачки?
— Чипсы — это не еда! — возмутилась Мика.
— Ну да, ну да, — кивнула я. — Вы не понимаете, это другое. Можешь не есть. Можешь пиццу заказать.
— А ты денег дашь?
— А ты с карточки уже все потратила?
— Нет, но…
— Значит, нет.
Мика надулась и нехотя принялась за еду. Да так увлеклась, что слопала все и попросила добавки. Иногда она вспоминала, что надо изображать брезгливое недовольство, но гримаса не держалась и сползала. В этот момент позвонил Игорь Ильич: он всегда уточнял, не поменялись ли у меня планы.
Черт, пятница же! С этим дурдомом все вылетело из головы.
Я покосилась на Мику. Выставить ее было бы как-то… не очень. С другой стороны, с чего вдруг я должна ломать свои алгоритмы под нее? Пусть сидит, если хочет.
— Ко мне сейчас друг приедет. Но если хочешь, можешь остаться.
Микины глаза стали раза в два больше от любопытства. Я снова с трудом задавила усмешку, представив, что она подумает, увидев дряхлого, по ее меркам, деда.
Пока Игорь Ильич ехал, я помыла посуду и приготовила все для кофе. Мика только сейчас заметила у Пикса гипс и разразилась стонами на тему «бедный котик». Мне очень хотелось прочитать лекцию о том, что бедный котик тоже пытался показать, кто в доме главный, за что и поплатился.
Но это было бы слишком уж дидактично. К тому же в итоге я все равно превратилась в кошачьего носильщика.
Пикс стоически терпел Микины наглаживания и причитания. Я подумала, что их энергию вполне можно гасить столкновением. Пусть дербанят друг друга, а меня оставят в покое."
"Игорь Ильич и Мика были удивлены взаимно. Сначала все шло натянуто, но потом вдруг напряжение исчезло.
