И охрана-то ему нужна не для того, чтобы охраняла, кому он, блин, нужен-то, а для того, чтобы все видели: вот он какой крутой, такими капиталами ворочает, что без охраны ему ну никак нельзя, полный зарез. А Рубцов все время демонстрирует, какой он, блин, бедный и несчастный, сиротой прикидывается. У него не то что загородного дома нет, у него даже охраны нет. Но это он может кому другому втюхивать, только не мне. Мы когда его фирму в последний раз работали, я специально насчет персонала узнавал.
У Рубцова есть феноменальный мужик, Гриша Березай, водилой у него служит. Так вот один такой Березай трех охранников стоит, он и стрелок, и боксер, и борец одновременно. Между прочим, у него, у Березая этого, домик-то на Клязьминском водохранилище совсем нехилый построен, и это на ту зарплату, которую ему Рубцов платит. Ты можешь поверить, что наемный, блин, рабочий богаче своего хозяина? Вот и я не могу. Между прочим, тут недавно труп один случился, некто Сенькин, не слыхал?
- Слыхал, - кивнул Игорь.
- Наш отдел его начинал, потом в главк забрали, там какие-то международные криминальные связи вскрылись.
- Правильно, было такое. И по всей логике событий выходило, что твой, блин, Рубцов имеет к этому самое непосредственное отношение. Дело сделали ульяновские, их специально сюда вызвали, а вызывал их и платил им за работу Рубцов. Не это так, сам понимаешь, на уровне знаний. Доказать-то нечем И еще одна вещь: у него есть кто-то в нашем министерстве.
- ""Крыша""?
- Да нет, ""крыша"" у него посолиднее будет. Кто-то из наших ему помогает, шестерит по-мелкому. Слушай, а у тебя правда с этой... дочкой его...
- Что? - насмешливо спросил Игорь, который прекрасно понимал, о чем хочет спросить Самат.
- Ну... я имею в виду... все чисто? Она действительно просто свидетельница?
- Действительно.
- Так, может, поможешь товарищам по оружию?
- Нет вопросов.
Через полчаса, расставшись с Хасановым, Игорь Лесников зашел к полковнику Гордееву.
* * *"
"И все-таки Володя сорвался! Светлана долго не хотела верить в это, ведь все было так хорошо целых две недели, Околович пил, конечно, не без этого, но ей удавалось удержать его в тех рамках, в которых он еще сохранял способность мыслить и самостоятельно двигаться. И даже были дни, когда он выпивал не больше двух-трех рюмок водки или коньяка, что, по его меркам, было просто абсолютной трезвостью.
