Когда даже ангелы посылают (СИ)

Все было где-то в другом месте. В груди, наверно. Где было сладко, горячо и надсадно. И только потом, после, прижимаясь уже щекой к его плечу...

- Я успела? Поймала?

- Да, - едва слышно. - Поймала.

Этот эпизод то ли стронул что-то, то ли обвалил. В их отношениях.

И лавиной посыпались прикосновения - уже не таясь, на публике, он мог обнять ее за талию, припасать губами к макушке, подставить губы для поцелуя. Без круглых глаз и с удовольствием. Стал уходить готовить кофе топлес, позволяя любоваться сильным поджарым торсом.

А еще через неделю Катерина решила его добить.

А еще через неделю Катерина решила его добить.

- Ответная любезность будет? - Катя оторвалась - не без труда - от нежного, жаркого, влажного и черт его еще пойми какого поцелуя.

- Какой любезности ты хочешь? - его длинные пальцы скользили по спине к бокам, в опасной близости от груди. А Кате еще нужно кое-что сказать!

- Чего? - она таки снова дождалась круглого взгляда.

- Куннилингус, - а потом еще по слогам. - Кун-ни-лин-гус.

- Линго? - Кир наморщил лоб.

Катя закатила глаза. Ну, знаете ли, Кирилл Константинович...

- Я в ванную. А ты... погугли, полиглот!

К тому моменту, когда Катя вернулась из ванной, завернутая в полотенце, господин Коробейников сидел, прислонившись к изголовью кровати голой спиной. И совершенно круглым взглядом смотрел в смартфон.

- Просветился? - Катя поддернула с независимым видом полотенце на груди и села с ровной спиной на край постели.

Кир отложил телефон и медленно кивнул. Выражение его глаз не поддавалось расшифровке. И Катю это вдруг заставило нервничать. Чего он там нагуглил, полиглот лопоухий?!

- Я передумала! - тут же поспешила она уведомить. - И вообще, мне домой надо!

- Катя... - мягким гипнотическим голосом заговорил он. И вдруг оказался рядом. - Чего ты боишься?

Длинные пальцы заскользи по девичьему плечу, находя и размазывая остатки влаги.

- Ничего, - ответила торопливо и отчего-то сипло.

- Ты стесняешься, что ли?

- Нет! - с вызовом.

И это правда. Откуда-то взялась вдруг и затопила все ее существо стыдливость, абсолютно невинно-девичья какая-то. А ведь это Катя провоцировала. Она дразнила. И теперь вдруг чувствовала себя... невинной и очень стыдливой. Господи, да откуда эти капризы психики?!

Катерина относилась к сексу как к чему-то простому и естественному. Возможно, с подачи матери, которая всегда все объясняла и ничего не скрывала.