- Ну хоть какая-то ясность. Особые приметы есть?
- А как же! - с непонятным весельем пошел на сотрудничество со следствием Кир. - Обязательно имеются. Как у всякого порядочного рецидивиста.
- Ну и...? - поторопила его Катя.
- Я лопоухий!
- Врешь! - теперь она уже хохотала.
- Можешь сама убедиться.
Она ощупала его голову, добралась до ушей.
- Да вроде не сильно торчат...
- Торчат, торчат! - закивал Кир. - А еще у меня сломанный нос, но его удачно вправили, заметно только на снимке рентгеновском.
- Ну до таких степеней знакомства, как рентгеновские снимки, мы пока не дошли, - улыбнулась в темноте Катя.
- Родинки, тату?
- Родинка на спине под левой лопаткой, тату дипломатам иметь не положено.
- Ого, - пока Катя переваривала полученную информацию, Кир перехватил инициативу в допросе.
- А ты блондинка.
- Да.
- Глаза голубые.
- Да.
- Рост выше среднего.
- Сто семьдесят четыре. Мне можно ничего себе не рассказывать, ты и так все знаешь, да?
- Ты не ответила на главный вопрос. Интуиция подвела меня или нет? Ты красивая?
- Это не мне судить.
- Катя, ты кокетничаешь!
- Да? - она даже отодвинулась от него. - То есть, ты считаешь, что тут самое место для того, чтобы кокетничать с человеком, которого даже не видишь? Зато... - с внезапным румянцем, - прекрасно слышишь.
- Место вообще не подходящее, - раздалось в ответ невозмутимо. - Поэтому самое время сказать правду.
- Есть мнение, что я вполне себе ничего.
После паузы рука Кирилла снова легла на ее плечи.
- Моя интуиция меня никогда не поводила.
Хотя на самом деле сейчас интуиция молчала. И это Кирилла тревожило.
2.2
*
Даже в их подземной тюрьме грохот выстрелов казался оглушительным. Катя вскрикнула и безошибочно найдя Кира в темноте, прижалась. Он обнял ее в ответ.
А наверху грохотало. Автоматные очереди. Пулеметные. Гранатомет. Это совсем плохо. Стихло.
И стало слышно Катино взахлеб.
- Нас убьют! Убьют. Нас убьют!!!
- Нет, - только и успел сказать.
Снова загрохотало. Катю трясло. Она явно что-то говорила, но ее не было слышно.
Только дрожь - ритмом грохоту наверху.
Успокаивать, говорить - бесполезно. Обнимал только крепко. Ей страшно. Да и самому Кириллу страшно - а ведь он гораздо лучше себе представляет, что там происходит наверху, и как, и зачем, и почему. И в то, что убьют - нет, не должны. Но тем и страшна Африка. Кто тут что и кому должен - меняется молниеносно. Именно от этого и страшно, и сердце колотится, и не унять его никак. Но ей-то страшнее.
