Кофемашина деловито зафыркала, а Кир рискнул присоединиться к Кате. Так же на краешек.
- Послушай... - прокашлялся. Отвел взгляд от ее голых коленей. - Я... ты... - нет, надо было приготовить шпаргалку и читать с бумаги! Люди в Собвезе ООН таким не гнушаются, чего ему-то... - Я сделаю все, что должен. С точки зрения юридической, медицинской и...
- И...? - после того, как не услышала продолжения, тихим эхом повторила Катя.
Да если б он знал, что там, за этим «И»! Что такое - быть отцом? Кирилл знал, каково это - быть сыном.
Плохим сыном, если быть честным. Младшим, избалованным, не оправдавшим надежд и чаяний. А самому стать с другой стороны?
Это же страшно. Невероятно страшно. А деваться уже некуда. И слова все замирают в горле, и ощущение дикого бессилия и беспомощности. Он закрывает глаза.
В темноте под закрытыми веками его находят ее губы.
И все возвращается.
И все исчезает.
Шум за окнами, этажи сверху и снизу, люди снаружи, ее сомнения и его страхи. В центре одного из крупнейших мегаполисов мира остаются двое.
Он и Она. Мужчина и Женщина.
Поцелуй бы длился долго, если бы не несколько «но».
Но не хватает воздуха, нечем дышать.
Но жарко так, словно ты в полдень где-нибудь посредине Сахары.
Но дикая жажда. И мешает одежда. Ее не должно быть.
Они оторвались друг от друга. У обоих шальные, поплывшие взгляды. Но Кир держится лучше - сказывается выучка.
Он встал на ноги. При всей обманчивой легкости фигуры он обладал достаточной мускульной силой.
И Катю бы на руки поднял. Но не стал. Очень важным было получить знак. Что ей это так же сильно нужно, необходимо, как ему. И вот - протянутая ладонь.
- Пойдем. В постель.
Она встала без промедления. И это сделало его мгновенно и остро счастливым. А потом они пошли, взявшись за руки.
Спальни в его квартире нет, место для сна прячется в нише, отделенное от основного помещения тяжелой портьерой. С тихим шелестом разъехались половинки шторы, открывая широкую кровать. Кир обернулся.
В это же самое время светлое с голубым и розовым платье упало на пол. Температура в Сахаре мгновенно превысила свой климатический максимум вдвое.
Когда он думал про себя, что Катя красивая - так это он ее голой не видел. Но хорошо, ладно, в белье. Легкое, кружевное, под стать лету. И ее невероятной юной красоте.
Не бывает таких ног. Такого живота. Груди. Шеи. А если она снимет белье...
- Кир, твоя очередь.
Смысл слов до него дошел со второй попытки.
