- Поймала.
Этот эпизод то ли стронул что-то, то ли обвалил. В их отношениях.
И лавиной посыпались прикосновения - уже не таясь, на публике, он мог обнять ее за талию, припасать губами к макушке, подставить губы для поцелуя. Без круглых глаз и с удовольствием. Стал уходить готовить кофе топлес, позволяя любоваться сильным поджарым торсом.
А еще через неделю Катерина решила его добить.
10.3
А еще через неделю Катерина решила его добить.
*
- Ответная любезность будет? - Катя оторвалась - не без труда - от нежного, жаркого, влажного и черт его еще пойми какого поцелуя.
- Какой любезности ты хочешь? - его длинные пальцы скользили по спине к бокам, в опасной близости от груди. А Кате еще нужно кое-что сказать!
- Куни.
- Чего? - она таки снова дождалась круглого взгляда.
- Куннилингус, - а потом еще по слогам. - Кун-ни-лин-гус.
- Линго? - Кир наморщил лоб. - На суахили «линго» значит «они». А куни? Что это значит?
Катя закатила глаза. Ну, знаете ли, Кирилл Константинович...
- Я в ванную. А ты..
. погугли, полиглот!
К тому моменту, когда Катя вернулась из ванной, завернутая в полотенце, господин Коробейников сидел, прислонившись к изголовью кровати голой спиной. И совершенно круглым взглядом смотрел в смартфон.
- Просветился? - Катя поддернула с независимым видом полотенце на груди и села с ровной спиной на край постели.
Кир отложил телефон и медленно кивнул. Выражение его глаз не поддавалось расшифровке. И Катю это вдруг заставило нервничать. Чего он там нагуглил, полиглот лопоухий?!
- Я передумала! - тут же поспешила она уведомить.
- И вообще, мне домой надо!
- Катя... - мягким гипнотическим голосом заговорил он. И вдруг оказался рядом. - Чего ты боишься?
Длинные пальцы заскользи по девичьему плечу, находя и размазывая остатки влаги.
- Ничего, - ответила торопливо и отчего-то сипло.
- Ты стесняешься, что ли?
- Нет! - с вызовом. И тут же шепотом: - Да...
И это правда. Откуда-то взялась вдруг и затопила все ее существо стыдливость, абсолютно невинно-девичья какая-то.
А ведь это Катя провоцировала. Она дразнила. И теперь вдруг чувствовала себя... невинной и очень стыдливой. Господи, да откуда эти капризы психики?!
Катерина относилась к сексу как к чему-то простому и естественному. Возможно, с подачи матери, которая всегда все объясняла и ничего не скрывала. Невинности Катя лишись в двадцать, с тем, кого сама выбрала, и в той позе, которую сама выбрала. В коленно-локтевой с хорошим мальчиком-сокурсником из приличной семьи.
