Когда исчезнет эхо

Юлька попыталась поймать этот крик губами, но не успела, потому что издала протяжный, тоже громкий, полный внутреннего освобождения стон, который словно окончательно сорвал сдерживающие ее оковы тревог и волнений. Ничто не имело сейчас значения, кроме лежащего рядом мужчины. Откатившись в сторону и тяжело дыша, он тем не менее ни на секунду не выпускал из ладони ее руки.

— Ты моя, — сказал он. — Навсегда-навсегда. И никогда не смей даже думать иначе.

— Не буду, — согласилась она. — Я люблю тебя, Олег. Всегда любила и всегда буду.

Даже если ты действительно меня бросишь.

— Я никогда тебя не брошу. — Он сгреб Юльку в охапку и прижал к себе так сильно, что она пискнула. — Даже не надейся.

* * *Вероника с Джеммой пришли к дому Асмоловых, когда часы показывали начало десятого утра. Солнце уже встало над деревней, обещая все такой же теплый день. Что ни говори, а июль в этом году удался, а по прогнозу, и август будет не хуже. Где-то вдалеке мычала корова, наверное, Анна Петровна зашла в хлев к своей кормилице, и та приветствовала хозяйку.

"

"Калитка была закрыта на щеколду, Вероника и покричала, и постучала, да все без толку, лишь залаяла по ту сторону Жужа, словно прогоняя чужаков. Впрочем, женщин это не смутило. Улыбаясь, Джемма просунула руку в щель забора, поддела щеколду и отворила калитку, как будто проделывала это уже тысячу раз, если не больше.

— Ну да, я всегда так домой попадала, — улыбнулась она в ответ на невысказанный вопрос дочери.

Шли они и в гости, и не в гости, еще с вечера договорившись с Юлей, что та пустит Джемму в дом, где когда-то провела детство и юность оставшаяся без родителей девочка Женя.

Побродить по комнатам, вспомнить бабушку и деда, подняться на чердак, так много лет хранивший ее дневник, а вместе с ним и все скрытые в нем тайны. Немногое изменилось в старом доме после ее отъезда, точнее, если называть вещи своими именами, бегства. И пусть говорят, что невозможно вернуться в прошлое, но Джемма все-таки хотела попробовать. Тихую грусть испытывала она — и больше ничего.

Дверь в дом была заперта изнутри, и на стук никто не открывал. Вероника внезапно встревожилась оттого, что им никто не отвечает, обежала дом, задрала голову к настежь открытым воротам сарая, к которым снаружи была приставлена старая деревянная лестница, хлипкая и ненадежная на вид.

— Пусти, — с усмешкой сказала Джемма. — Ты ни за что не залезешь, давай я, хотя должна тебе заметить, что вламываться в чужой дом некрасиво и вообще нарушение закона.