Когда исчезнет эхо

Хотя, может быть, когда она вернулась от соседа, злоумышленник уже находился в доме? Ночная трава была влажной от росы. Юлька пулей промчалась по дорожке, рванула калитку, выскочила на пустынную дорогу и бросилась к дому наискосок, где жил Николай Дмитриевич, затарабанила в дверь. Жужа, словно чувствуя бушующую в хозяйке панику, тихо тявкнула, впрочем, не очень уверенно.

В доме было тихо, потом зажегся свет в окнах, по доскам пола прошлепали босые ноги. Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел заспанный Николай Дмитриевич, слава богу, успевший натянуть спортивные штаны.

— Ты что тут? — удивленно спросил сосед и тут же нахмурился. — Случилось что?

— У меня на чердаке кто-то есть! — выпалила Юлька трясущимися губами. — Я проснулась оттого, что наверху кто-то ходит. Я побоялась сама идти смотреть, кто.

— И правильно побоялась. — Николай Дмитриевич исчез в дверном проеме, но через пару мгновений появился снова, обутый в пляжные тапки и натянувший футболку.

По такой же тихой и сонной улице они вернулись в Юлькин дом, поднялись по лестнице, ведущей на чердак. Тихо и сумрачно было там, лишь светила в тусклое оконце стоящая над рекой луна. Юлька мимоходом подумала, что окно надо бы помыть. Николай Дмитриевич щелкнул выключателем на стене, неровный свет, такой же тусклой, как оконное стекло, лампочки залил плотно заставленное барахлом помещение. Но никого, кроме них двоих, в нем не было.

Юлька обескураженно посмотрела на соседа.

— Мне же могло почудиться, — пробормотала она. — Может, тот, кто тут шуровал, понял, что я отправилась за подмогой, и убежал?

— Может быть и так. — Николай Дмитриевич выглядел так спокойно и расслабленно, словно его и не подняли с постели (Юлька покосилась на командирские часы на руке соседа, сообразив, что телефон свой впопыхах забыла внизу) в два часа ночи. — А может и по-другому. Так-то у нас деревня мирная и спокойная. Тут отродясь никаких злоумышленников не водилось.

— Мыши? — озадаченно переспросила Юлька.

— Ну да, в ночной тишине звуки стократ усиливаются, да ты еще и спросонья была. Мыши тут шуровали, в завалах этих, сундуках да коробках. А ты эти шорохи за шаги приняла.

— А почему я должна испугаться еще больше?

— Потому что женщины мышей боятся.

— Ну, наверное, я не женщина, — мрачно сказала Юлька.