Ей так хотелось снова почувствовать себя женщиной, пусть и не в полном смысле слова, и неужто это так уж дурно - наслаждаться пьянящим, кружащим голову сознанием того, что ты желанна?
Очень может быть, что на самом деле все эти увивавшиеся вокруг нее мужчины хотели просто заполучить это ее злосчастное двойное приданое, весть о котором уже разнеслась повсюду, а может, они желали породниться через нее с двумя самыми заметными семьями Британии - Франческа ведь была и Стерлинг, и Бриджертон. Но ей так хотелось хотя бы один вечер верить, что предметом всех ухаживаний была она сама.
Но затем сэр Джеффри вдруг придвинулся ближе. Франческа попыталась незаметно отодвинуться, но он сделал еще шаг к ней, и еще, и она оглянуться не успела, как оказалась припертой к стволу толстого дерева, а руки сэра Джеффри уперлись в кору по обе стороны ее головы.
– Сэр Джеффри, - сказала Франческа, решившая держаться с ним любезно, - боюсь, вы во власти заблуждения. Мне хотелось бы вернуться в бальный зал. - Она старалась, чтобы тон ее оставался легким и дружелюбным, дабы не провоцировать предприимчивого ухажера.
Он придвинулся к ней еще на дюйм и прошептал:
– Ну зачем вам возвращаться в этот душный зал?
– Нет, нет, - сказала она, отклоняясь, так как он приблизился уже вплотную, - меня хватятся, будут искать. - Черт возьми, придется, пожалуй, топнуть ногой! А то и вовсе лишить настойчивого ухажера мужества способом, которому научили ее братцы, когда она еще была совсем девчонкой. - Сэр Джеффри, - заговорила она, предпринимая последнюю попытку остаться в рамках вежливого обращения, - мне, право же, пора…
Но тут его губы, мокрые, квелые и отнюдь не желанные, впились в ее рот.
– Нет! - успела пискнуть она."
"Но он был полон решимости. Франческа извивалась и так и сяк, но он оказался сильнее, чем она полагала, и явно не намерен был выпускать свою добычу. Она отчаянно сопротивлялась и уже изготовилась, чтобы двинуть ему коленом в пах, как вдруг сэр Джеффри - даже трудно было понять, что именно с ним произошло, - просто исчез, словно испарился.
– О! - Изумленное восклицание само сорвалось с ее губ. В темноте перед ней происходила какая-то суматоха, раздавались противные звуки, словно кулаком били по чему-то мягкому, затем темноту прорезал непритворный крик боли. К тому времени когда Франческа сообразила наконец, что происходит, сэр Джеффри уже был распростерт на земле и бранился самым жестоким образом, а над ним, попирая сапогом его грудь, высился какой-то крупный мужчина.
